Младший
Шрифт:
— Это несерьезно, — поморщился Леонид. — Ты говоришь как мальчишка, подросток. Что значит наплевать? Это дело твоей жизни.
— Да нет, я как раз серьезно, — возразил Алеша и вдруг усмехнулся как-то нехорошо, неприятно. — Кто сказал, что это дело моей жизни? Это ты так решил?
От неожиданного напора Леня растерялся.
— Но ты же всегда мечтал… Старался, работал…
— Это ты всегда мечтал, — покачал головой Алеша, пристально глядя на брата. — Это ты мечтал, чтобы я сделал то, что не получилось у тебя. Это ты заставлял меня
— Ты что, сдурел? — в ужасе закричал Леня.
Вот сейчас, в это мгновение, ему стало по-настоящему страшно. До сих пор все это была чепуха, мелкие заботы, пустые опасения. Только сейчас он физически почувствовал, как брат отдаляется от него, уходит. И это было нестерпимо больно, словно у него с мясом вырывали часть его самого. Этого не может быть! Ведь они братья, они всегда вместе.
— Ты больной? — не владея собой, выкрикнул Макеев. Он подскочил из-за стола, метнулся к Алеше и постучал костяшками пальцев по его лбу. — И это ты заявляешь мне, своему тренеру, накануне чемпионата? Да я тебя… А ну бегом на тренировку, я кому сказал?
Каменно-спокойное, невозмутимое лицо брата словно расплывалось перед ним. Он почти с ненавистью вглядывался в эти правильные черты лица, в эти мальчишеские сурово сжатые губы, в сделавшиеся вдруг чужими голубые глаза. Хотелось одновременно избить его, искалечить, что угодно, лишь бы выбить всю эту дурь, и в то же время прижать к груди, обнять крепко, до боли. Господи, а мальчишка ведь даже не представляет, что сейчас творится в душе у старшего брата, как трещит и рушится любовно выстроенный мирок.
Алеша уперся рукой в плечо брата, надавил, заставляя Макеева отступить.
— Леня, с тобой очень тяжело, — все так же невозмутимо объяснил он. — Ты давишь, ты дышать не даешь. Я только теперь это понял. Извини, но это все. В спорт я не вернусь.
Алеша произнес это отрывисто, решительно и быстро вышел из кухни. Леонид бросился за ним, налетел плечом, тем самым, травмированным, на дверной косяк, скривился от острой боли и, сжимая плечо ладонью, яростно выкрикнул:
— Сволочь! Я все тебе дал, всем пожертвовал! Как ты можешь все бросить? Бросить… меня?
Неожиданно он почувствовал легкое прикосновение и обернулся. Лариса, не выпуская его запястья, медленно покачала головой.
— Оставь его, Леня. Он не передумает, — тихо выговорила она.
— Откуда ты знаешь? — тупо спросил Макеев.
— Вот откуда! — она сурово, как Алеша, сжала губы и указала пальцем на образовавшуюся складку у рта. И только сейчас Леонид рассмотрел, как удивительно похожи друг на друга его мать и младший брат. — Он все решил, можешь мне поверить.
Теперь все кончено, раз и навсегда. Леонид продолжал как-то жить — вставать по утрам, заниматься с другими учениками,
С Алешей он не общался и понятия не имел, чем брат живет, что делает. Случайно, из телефонного трепа матери с подругой узнал, что тот, оказывается, устроился в кино, в каскадерскую группу Олега. Вот, значит, как, удружил ему старый приятель. А, ладно, пошли все! Пусть катятся! Как бы устроиться, чтобы никогда никого из них не видеть, свалить от этих надоевших физиономий?
В начале зимы неожиданно позвонил Валерий Павлович и предложил Лене работу в Америке. Макеев поначалу даже не поверил, слишком уж сказочными казались обрисованные бывшим тренером перспективы.
— В стране-то сам видишь, что происходит, — живописал Валера. — Перестройка, гласность… Со Штатами мы теперь лучшие друзья. Ну а наш спорт всегда был на уровне. Вот они и решили пригласить пару наших ребят тренировать их сборную по гимнастике. Я-то сам не могу, но тебя, если хочешь, порекомендую. Что скажешь?
Макеев согласился, почти не раздумывая. Еще бы! Дома его больше ничто не держит, а свалить в Штаты — да кто об этом не мечтает? Нужные документы оформил быстро, необходимые бумаги подписал. И вот уже не за горами был долгожданный день отъезда в страну великих возможностей.
— А что же будет со мной? — спросила Марианна.
Она, съежившись, сидела в кресле, машинально теребила в руках конец пояса от платья, то наматывая его на пальцы, то вытягивая в руках.
Леня аккуратно сложил в чемодан выглаженные бабушкой рубашки, пожал плечами:
— А что такого? Я же вернусь…
— Когда? — быстро взглянула на него девушка.
Макеев поморщился, увидев ее покрасневшие веки, судорожно закушенную губу.
— Когда закончится контракт, — раздраженно объяснил он. — Мариш, что ты от меня хочешь? Что мне здесь делать? До пенсии возиться с этими сопляками из спортшколы?
— Но раньше у тебя находились здесь дела, — возразила она.
— Раньше был… мой брат, — он так и не смог заставить себя выговорить это имя — Алеша. — А теперь, когда он… — он рассерженно махнул рукой. — В общем, перспектив тут никаких. Ты сама должна понимать, что такую возможность упускать глупо.
— Понимаю, — в голосе ее неожиданно зазвенел сарказм. — Я всю жизнь только и делаю, что понимаю. Такая понимающая у тебя, аж самой страшно.
Она поднялась на ноги и подошла к Лене вплотную.