Младший инквизитор
Шрифт:
Он отступил от Сабашникова, и тот, криво усмехнувшись, сказал:
– Не беспокойтесь, никто ничего не заподозрит.
Отец нервно глянул на штору, за которой я скрывался, и сказал:
– И не надо больше приходить ко мне домой.
Сабашников извинился, поклонился и вышел. Когда отец запер за ним дверь и вернулся в кабинет, он тут же, кипя негодованием сказал:
– Я же велел тебе не покидать спальни.
– А что мне, сидеть и ждать чего-то? – сказал я, выходя из своего укрытия. – Если я и правда стал магом, то
– Твои учебники, – сказал отец, кивнув на книги.
– Сабашников говорил о Георгии. Он натворил что-то серьезное, раз он у тебя на подозрении?
– Чем беспокоиться о своем глупом друге, которому наплевать на свое будущем, подумай лучше о себе.
Отец с секунду постоял задумчиво, а потом прошел к шкафу. Увидев приоткрытую дверцу, сквозь зубы проговорил:
– Будь добр, если уж пользуешься библиотекой, не забывай закрывать её на ключ.
– От кого?
– Это непреложное правило. Вопросы тут не уместны.
Он достал с самой нижней полки увесистую папку. Сев за стол, открыл её, убрал титульный лист и принялся листать дело какого-то мага. Я подошел ближе и увидел на титуле фотографию щуплого старика с хмурым взглядом. Ниже шли анкетные данные и длинный перечень заведенных на мага инквизиционных дел.
– Есть идеи? – спросил я.
– Придется просить помощи… – не поднимая головы, сказал отец, – у мага.
Я понимал, что даже под страхом смерти отец не принял бы такое решение, только боязнь лишиться должности Великого Инквизитора могла его сподвигнуть на это.
– Хочешь к нему ехать? – возмутился я. – А вдруг я не стал магом, вдруг это какое-то отравление. Да, точно, кто-то шутки ради, в столовой мог подсунуть мне магические галлюциногенные грибы.
– Что за бред ты несешь? Никто не посмел бы так шутить с сыном Великого Инквизитора. Потому что это чревато.
– Но… мне уже стало лучше, а завтра все вообще пройдет, а мы, как дураки, идем к магу. И что ты ему скажешь? Идиотская ситуация будет: Великий Инквизитор, который вдруг вообразил, что его сын маг.
– Мне самому идти не в радость. И перестань трусить. Марш одеваться. – Отец захлопнул папку и грозно посмотрел на меня: – Едем к магу.
Действительно, я боялся ехать. А вдруг этот хмурый старик заявит, что я превратился в мага и с этим ничего не поделаешь?
Переодевшись, я спустился вниз. Возле входной двери меня уже ждал отец. На лестнице послышались торопливые шаги.
– Куда ты его везешь? – испуганно выкрикнула мать.
– Мы прогуляемся и вернемся, – ответил отец.
Мама схватила меня за руку и попыталась утянуть за свою спину, словно хотела спрятать от отца:
– Я не верю тебе. Ты отвезешь его в инквизицию. Сдашь собственного сына!
– Не говори чушь! И отпусти Колю. Нам пора ехать.
– Как
– Меньше всего я хочу, чтобы о том, что с ним происходит, узнали на моей работе. Я собираюсь вернуть его в нормальное состояние.
– Мам, все в порядке, – пробормотал я.
Мать развернула меня лицом к себе и жалостливо поглядела на меня. Даже когда я тяжело болел свинкой в детстве, она так не смотрела. Наверное, даже если бы я умирал, взгляд её был бы не настолько наполнен страданием.
– Все будет хорошо, – прошептала она и отпустила мою руку.
Глава 2 – В гостях у мага
Черный "Мерседес", на котором отец ездил на работу, остался стоять в гараже, отец взял серый "Фольксваген" мамы. Машинка оказалась ярой ненавистницей богачей, и я был вынужден всю дорогу слушать её коммунистические протесты: "Долой рабство. В прерию всех железных коней! Угнетатели пусть сами тащат свои туши по бездорожью".
Я поспешил включить радио, чтобы перебить скрипучий ехидный голос, который приступил к критике наших фигур и интеллекта.
Из города мы выехали на Приморское шоссе. Проехали несколько километров, отец сверился с картой и свернул на проселочную дорогу. Еще полчаса ехали по лужам, ямам и ухабам. Фары машины вспахивали темноту осеннего вечера. По бокам дороги темнели кусты, а за ними выглядывали крыши деревенских домов. На часах приборной доски высвечивалось восемь пятнадцать. Наконец мы выехали на окраину деревни и остановились возле покосившегося забора. За кустами шиповника и ветвистыми старыми деревьями виднелся деревянный дом.
Калитка была открыта, в окнах дома горел свет. То ли потому, что я разволновался, то ли почему еще, но все кустарники вдруг решили разом атаковать мои и так уже измученные уши. Я даже не старался разобрать слова в этом шуршании листвы и рванул быстрей вперед по дорожке, стремясь убежать от стрекотни подальше. И поднялся на веранду раньше отца. Из большого окна на веранду падал свет, и я заметил прислоненные к стене два веника. Вдруг они мне закричали радостно:
– Пришел играть, хвать, прыг, летать! Пришел глядеть, кыш, прочь, дурень!
– Что за сумасшествие? – прошептал я им. До этого все, кто бы ни говорил со мной, были вещами вполне адекватными.
Подошел отец и нажал дверной звонок. Через несколько минут дверь приоткрылась, мужской голос с ужасом воскликнул: «О боже!», и тот час же дверь захлопнулась.
– Тимофей Дмитриевич, не спешите собирать вещи, я не по долгу службы, – сказал отец.
С той стороны помедлили, а потом дверь отворилась.
Я узнал старика с фотографии. Он был щуплым, с седыми всклокоченными волосами, с небритым и хмурым лицом. Светло-карие глаза глядели на нас с вызовом и ненавистью.