Младшая принцесса Боадикея
Шрифт:
— Как думаешь, что мне подарить ей на день рождения? Шестнадцать лет — это все же возраст. Что принято дарить женщинам по такому случаю?
У Оскара на лице не дрогнул ни один мускул. Хотя знал бы кто, сколько раз подобные разговоры возникали за последнее время.
— Я думаю, подойдет что-то нейтральное. Не слишком дорогое украшение или картина, — вежливо ответил он.
Закери капризно сморщил нос и, взяв со стола какой-то документ, бегло пробегая по нему взглядом, сказал:
— Я хотел подарить
— Боюсь, милорд Седрик этого не позволит, — вежливо напомнил Оскар.
Закери разочарованно фыркнул, скомкал лист бумаги, который держал в руках и раздраженно буркнул:
— Седрик то, Седрик это... Всегда между мною и нею стоит Седрик, — он поднял разозленные глаза на своего старого наставника и первого советника. — Когда ты от него избавишься?
— Я работаю над этим, — склонил голову Оскар, всем своим видом выражая покорность и смирение. Как правило, этого хватало, чтобы Закери успокоился. Но не в этот раз.
— Я постоянно от тебя это слышу, — раздраженно бросил Закери, настроение которого с каждой секундой портилось все больше. — Но не вижу результатов. Четыре месяца уже прошло! Сколько можно?!
Советник Фальче отвел глаза. К подобным перепадам настроения покойного Эгберта Абиатти он привык. И эта черта в характере его сына в последнее время начинала доминировать.
Оскар по опыту знал, что в таких случаях необходимо показать, что он услышал приказ своего короля, но есть обстоятельства сильнее:
— Ваше величество, я бы рад переключить свое внимание полностью на милорда Седрика, но есть более важные вопросы, которые я никак не могу отодвинуть.
— Что может быть важнее? — раздраженно стукнул по столу Закери.
Герцог Фальче никак не отреагировал на этот крик, и спокойно ответил:
— К примеру, восстание в порте Мацуи, — высказал, наконец, причину своего визита он.
— Мы же его подавили? — насторожено переспросил Закери, чей пыл мгновенно поубавился. — И поставили своего управляющего.
— Мы не подавили восстание полностью, а заставили его уйти в подполье, — пояснил Оскар. — А нашего управляющего не так давно убили.
— Так давай назначим другого, — снова начал раздражаться молодой король. Необходимость решать столь очевидные вопросы выводила его из себя.
— Мы назначали уже четверых и сейчас довольно трудно найти пятого, — вежливо пояснил советник Фальче. — Ряды добровольцев сильно поредели.
— И что ты от меня хочешь? — раздраженно откинулся в кресле Закери. — Что бы я сам поехал с этим разобрался?
— Я пришел посоветоваться с вами насчет нескольких возможных кандидатур, которым можно приказать, — ответил Оскар. — Можно было бы попробовать отправить кого-то из молодежи. Но сейчас начало сезона и вряд ли кто захочет отправиться добровольно, да и для того, чтобы удержать
— И кого мы можем отправить? — деловито поинтересовался Закери, чье раздражение постепенно ушло и сейчас молодой человек начал сосредотачиваться на делах.
— Из преданных нам людей, — вежливо ответил советник. — Никого. Все уже полегли там. И каждый понимает, что та же участь будет ждать и следующего ставленника короля.
— Не может быть, что преданных мне людей так мало.
— Они задействованы в подавлении восстаний в других участках Малероссы, — ответил Оскар и переложил руки с подлокотника на стол. — Повстанцы активизировались. Их действия стали необыкновенно продуманными и слаженными, поэтому нашим ребятам стало труднее с ними справляться. Боюсь, произошло то, чего мы так боялись. У повстанцев появился лидер, способный всех сплотить.
— Проклятье! — выругался Закери и прикрыл глаза рукой. — Оскар, оставь меня ненадолго. Мне нужно подумать.
Советник молча встал и вышел.
Закери честно собирался думать о деле государственной важности. Но как только он снова остался одни — мысли сами собой вернулись к Боадикее. В последнее время она превратилась для него в навязчивую идею. Он смотрел в документы, и думал про неё, обедал и думал про голубоглазую красавицу, закрывал глаза и в мыслях всплывал её образ.
Сейчас мысленно всплывали два образа: юная брюнетка, которая сейчас скорее всего играет в саду со взрослым айро, который может ударом одной лапы её убить и Седрик, стоящий рядом и зорко следящий, чтобы к ней никто не приставал. Вот бы его куда-нибудь убрать...
Закери как умный и образованный человек не редко выдавал умные мысли по делу, хотя, случалось, и нет. Но вот озарения с ним случались крайне редко и в основном в такие моменты, когда и не ждешь.
Как, например, сейчас.
Закери смотрел и думал о том, куда бы деть Седрика, и перед ним лежал отчет о том, как погиб последний человек, назначенный на должность управляющего портом Мацуи. Почему-то вспомнилось, что фаворитка Седрика тоже оттуда. Невольно появилась мысль, что та девушка, наверное, будет рада, если Седрик свозит её домой...
И тут к нему, наконец, пришло озарение. Седрик — идеальный кандидат для управления портом Мацуи! Он не глуп, и если отправить его туда, то вполне даже может навести порядок. Да и повстанцы пусть и отчаянны, но не так глупы, чтобы убивать принца. Понимают ведь, что последствия будут плачевными. Их город просто по кирпичику разберут. А карать будут всех подряд: и правых и виноватых. Они не станут так подставляться сами и подставлять других. Эти люди повстанцы, а не идиоты.
Но главное — никто больше не будет стоять между ним и Боадикеей.