MKAD 2008
Шрифт:
– Слушай, а у него действительно с головой, того… Он то ли машины за столбы принимает, то ли понос у парня…
Через две минуты, когда они уже подъезжали к Молодогвардейской, их «Мерседес-МЛ» мчался за «Мазерати» в пяти метрах.
– Ты как будто обогнать его хочешь…
– Я хочу научить его хорошему тону.
Напарник водителя ухмыльнулся, поднял воротник и сполз с сиденья. Ему хотелось спать.
– Разбудишь, когда научишь.
Эти слова подействовали на «таксиста» как транквилизатор. Он остался один в этом мире. Вокруг – толпа лохов, сзади пристроилась какая-то шлюха на «РАВ-4», напарник спит, а перед ним –
За Молодогвардейской «Мазерати» взял чуть левее, заставив серую «Хонду» затормозить и уйти в сторону, и в образовавшийся просвет на дороге «таксист» увидел привычную картину: машины, выстроившись в ряд, заняли две крайние правые полосы движения. «Ниссан», за ним тачка Винни-Пуха и Гнобы. Непонятно было нахождение там третьей машины – «Вольво», набитой мужиками. И «таксист» подумал о том, что из подставы вышло дэтэпэ и теперь идут разборки. Так Винни-Пуху и надо, есть мнение, что это он сливает ментам информацию.
Проскочив мимо группы людей, среди которых хорошо был виден Гноба, «Мазерати» на скорости ушел вперед.
– Ну, сволочь, – проскрипел «таксист», – даже небо теперь против тебя.
Он настиг «Мазерати» на развязке с Горбунова. Зайдя справа, он надавил на клаксон и не отпускал его до тех пор, пока не убедился в том, что водитель пришел в шок. А потом едва заметным движением руля увел свою машину влево, прижимая поравнявшийся с ним «Мазерати» к левому крайнему ряду.
Его водитель стал сбрасывать скорость, но затормозить не мог: сзади на огромной скорости его настигал «Ленд Крузер». Тяжелая машина не могла затормозить сразу, и вид огромной решетки радиатора в заднем стекле наверняка внушал водителю «Мазерати» панический ужас.
Слух «таксиста» что-то тревожило, он прислушался и услышал звук сигнала. Это пытался отстоять часть своих прав на МКАД водитель «Мазерати».
– Что, не нравится?
И «таксисит» добавил рулем еще чуть-чуть.
«Мазерати» словно наклонился вперед, как это делает пловец перед прыжком в воду, и «таксист» увидел, что позади него заклубились шары черного дыма.
Потерявшая управление итальянская иномарка качалась из стороны в сторону, пытаясь остановиться.
Соображая, что могло заставить ее водителя так резко жать на тормоз и потерять страх перед «Крузером», «таксисит» наконец-то вернул взгляд на дорогу.
Сделал он это с опозданием.
Последнее, что он видел, – огромная, как стена, задняя часть джипа «Додж». Баранья голова на эмблеме.
Удар был такой силы, что «таксисит» и его приятель вылетели из «Мерседеса» одновременно. Побывавший в передрягах и не один десяток раз реставрированный «МЛ» не имел подушек безопасности. Машина была выкуплена у дяди Поли месяц назад. Знать бы раньше, что машину приволокли из Прибалтики, где привели ее в приличный вид после автокатастрофы, – он ни за что не позарился бы на этот «Мерседес». Знал бы он, что машина приехала в Прибалтику из Польши после столкновения с локомотивом и что ее кузов и раму вытягивали двумя машинами, он бы на этот «Мерседес» даже не посмотрел. Она была симпатична на вид, но, как и всякая предательски настроенная шлюха, была с гнильцой внутри. Подушек не было. Датчик на панели горел, но подушек не было. Год назад они спасли на перегоне в Катовице жизнь бывшему ее
Оба «таксиста» через ветровое стекло вылетели на улицу и уже в состоянии беспамятства пробили заднее стекло «Доджа» и оказались внутри.
«Таксист»-водитель, еще живой, сломал плечами стойки подголовников заднего сиденья и, перевернувшись, на скорости семьдесят километров в час врезался в спину водителя джипа. Тот, кто уснул, умер во сне.
Ему снился странный сон. Будто бы он и Геныч оказались в подставе, и Геныч, вместо того чтобы уйти в сторону, дал газу и догнал стоящую впереди машину. И теперь они летели в нее, вдохнув после душного салона прокопченный воздух МКАД.
Пассажир рядом с «таксистом» влетел в салон «Доджа» и обрушился на спину сидящей на заднем сиденье беременной женщины.
Когда они оказались в джипе, потратив на это часть секунды, с машиной что-то произошло. Сначала все прозрачные стекла ее покрылись тошнотворно-красной тонировкой, а потом вылетели мириадами алых брызг. На капот «Доджа» вывалилась нога «таксиста» в черном носке.
Ударившись о корму джипа и оставшись без пассажиров, «Мерседес-МЛ» словно подпрыгнул. Оттолкнувшись задними колесами от нагретой дороги, он перевернулся и рухнул крышей на крышу «Доджа». Двухтонный «баварец» скользнул по ней как по маслу и поехал дальше. Стащив с ноги «таксиста» носок и срывая капот джипа, он еще раз кувыркнулся и рухнул колесами на крышу «УАЗа», оказавшись на нем в позе совокупляющейся собаки. Наконец-то он остановился.
…«Мазерати» не успевал. Водитель изо всех сил давил педаль тормоза, словно это могло отнять у машины мощь инерционного движения.
Белый порошок на внутренней стороне ветрового стекла, стереть который щетками было невозможно, мешал видеть дорогу целиком. Она еще пять минут назад кое-как смахнула его перед собой, но это была всего лишь бойница, в такую смотрит механик в танке.
От едкого порошка резало в глазах и щипало шею. Весь салон был покрыт толстым слоем белого, отвратительного на вкус и запах порошка. Словно кто-то ссыпал ей на голову муку из мешка через открытый люк.
Вера Игоревна, жена генерала, кричала не своим голосом. Она пыталась остановить машину силой своего контральто. Когда-то она пела в Большом, там-то она с генералом – еще подполковником, но уже подающим генеральские надежды – и познакомилась.
Сработал человеческий опыт, не имеющий никакого отношения к водительскому мастерству. Чтобы избежать фронтального удара, она выкрутила руль вправо, в то место на дороге, которое для нее освободил улетевший куда-то вперед «Мерседес».
Удар.
Ремень безопасности отнял у нее дыхание и сломал ключицу.
Вера Игоревна без чувств упала лицом на руль, а потом свалилась на пассажирское сиденье.
Под капотом ее машины раздался щелчок. Звук был не механический. Так щелкает закоротившая проводка.
Была бы она в сознании, ее непременно привлек бы неприятный запах горящей пластмассы.
Салон постепенно заполнялся дымом. Сначала дым был серым и неприметным, но потом, когда огонь добрался до выбитого из картера масла, лизнул его и стал поглощать, дым окрасился в черный цвет.