Мизгирь

Воздвиженская Елена

Глава 2

Когда Лера, светясь тихим счастьем, сообщила новость мужу, Гена был на седьмом небе от радости. Он тут же заключил жену в объятия и затараторил:

– А кто будет – мальчик или девочка?

– А как мы его назовём?

– А что теперь нужно делать? Надо же, наверное, идти к вашему женскому врачу, да? А мне? Мне нужно куда-то?

Лера со смехом объясняла, что вообще-то про пол ребёнка пока ещё говорить рано, на учёт в женскую консультацию она пойдёт вставать в понедельник, а для того, чтобы определиться с выбором имени, у них с

Геной есть ещё целых девять месяцев. Весь вечер муж не мог успокоиться, и то смеялся, как дурной, то вытирал набегавшие слёзы счастья.

Беременность пролетала легко и быстро, Лера и сама не заметила, как неслись эти мгновения. То и дело она заводила разговор с мужем о том, что им надо поменять жильё. Но Гена всё время сомневался, то ли сказывалась мужская привычка к комфорту, и он не хотел выходить из его зоны, ведь в этой-то квартире ему всё уже было привычно и знакомо, то ли просто не считал это жильё каким-то неудобным для проживания. И Лера снова вздыхала, думая о том, как вскоре ей предстоит развешивать где-то пелёнки, и как всё в квартире будет мокнуть и преть, и что гулять с ребёнком ей предстоит по шумной пыльной улице, а не в сквере, потому что Гена-то будет всегда на работе, а одной с коляской далеко не уйдёшь.

Однажды, возвращаясь из магазина, она встретила у подъезда соседку с первого этажа, бабу Дуню, та сидела на скамеечке с кошкой на коленях, и наслаждалась тёплым осенним денёчком. Завидев Леру, она заулыбалась:

– Распогодилось-то как нынче, и не скажешь, что октябрь на дворе. А ты откуда идёшь, дочка?

– Да я из магазина вот, – Лера кивнула на сумку в своей руке.

– М-м, ну так присаживайся со мной, посидим маненько, поговорим. У тебя когда срок-то родить?

Лера послушно присела, поставив сумку с продуктами на скамейку:

– В начале января. Скоро вот в декрет уже, через три недели.

– Да ты что? Аккурат на Рождество, значит? Вот и славно, в доброе время, – баба Дуня чесала за ухом своего полосатого кота, а тот блаженно прикрыв глаза, привалился к тёплому хозяйкиному боку и мурлыкал, – А что-то ты невесёлая будто? Болит чего?

– Нет, баб Дунь, ничего не болит, слава Богу, это я так, задумалась просто, пока шла, – Лера улыбнулась, постаравшись стряхнуть свои думы.

– О чём, ежели не секрет? Поделись, может и присоветую чаво, я ведь баушка старая, на свете много прожила, – баба Дуня глянула своими светлыми чистыми глазами на Леру, и той сразу стало так хорошо и как-то тепло на сердце, что захотелось всё рассказать доброй старушке.

– Да я, баб Дунь, хочу квартиру сменить, а Гена не очень этого желает. А тут ведь и балкона даже нет, пелёнки сушить и те негде. А он говорит – будешь подгузники одевать малышу. Ну разве это дело?

– Да ясно, что не дело, – согласилась старушка, – Я не ханжа, конечно, можно и надеть на ночь, чтобы поспать, я прогресс уважаю, но ведь не всё время дитё-то держать в них. У меня дочка врач-педиатр, так она тоже так говорит, мол, надевать только в поход к врачу иль ещё куда, но не дома. Дочка просвещает меня.

Баба Дуня засмеялась.

– Вроде мне уж не рожать, на что оно

мне, а всё интересно. Бабий ум пытливый.

– Вот и я о том же, – вздохнула Лера, – Да и гулять тут негде, а так хотелось бы на травке, на приволье… А тут окно откроешь – шум, гам, машины, пыль, и день и ночь…

– На приволье, говоришь? – подняла бровь баба Дуня, – Так это вам тогда в село надо перебираться. Там тебе и свой личный двор, и травка, и тишина.

– Эх, – старушка вздохнула, – Как я по свому дому скучаю, привезла меня дочка в город жить, говорит, одной-то тяжело тебе в дому. А я бы век там жила. Жалею, что продала избу. Денег много не выручила, а память потеряла. В той избе мы с дедом всю жизнь прожили, детей вырастили. Это уж после они по городам разъехались. А что тут в городе? Муравейник…

– В село? – задумчиво повторила Лера.

– Ну да. Не в дальнее, конечно, вам ведь с дитём цивилизация нужна, а где поближе к городу. В Расторгуево там дорого, а можно ведь чуть подальше взять, в тех же Бобровках. А что, машина у вас есть, до города тут минут двадцать, зато совсем другая жизнь. Приехали сюда, сходили куда нужно, и домой, на приволье.

– У нас в Бобровках и знакомые даже есть, – кивнула Лера, – Тоже в город на работу приезжают. А другая семейная пара так и вовсе из дома работают.

– А я об чём? Сейчас же тырнет повсюду. Может, и ты из дома работать станешь потом? Вот поговори с Геннадием, глядишь, понравится ему эта идея.

В тот же вечер Лера, ни на что особо не надеясь, поговорила с Геной, и тот вдруг заинтересовался этим предложением.

– А что? – воодушевился он, – Это мысль. Надо будет съездить в Бобровки, да и не только в них, а вообще рядышком прокатиться, и посмотреть как там и что. И знаешь что, ведь у тебя тоже есть права. Давай возьмём тебе свою машину после родов? Даже, если мы никуда не переедем, тебе будет удобно, съездить с малышом на приём или к подружкам прокатиться. Ну, а если и правда переедем в село, тогда тем более каждому понадобится своя машина.

– Ты серьёзно? – Лера не могла поверить, что Гена так легко сейчас согласился с ней, ведь она столько лет не могла упросить его на переезд просто в другую квартиру, а тут такой шаг, такие перемены!

– Ты знаешь, мне в голову не приходила раньше такая простая мысль, которую сказала баба Дуня, – засмеялся Гена, – И да, мне нравится эта идея. Я уже вижу и зелёный дворик, и детские качели, и беседку с мангалом, и баньку… М-м-м…

– Ну, свой дом – это, наверное, не так просто, как нам кажется, – ответила Лера, – Там нужно и снег убирать, и ремонтировать то одно, то другое.

– Ничего, научимся, – обнял жену Гена, – Справимся. Теперь и в деревне дома не хуже квартиры – газ есть, вода в доме, удобства тоже. А на машинах мы через четверть часа уже будем в городе, так что ничего не теряем. А с ремонтом и прочим – буду учиться. Не такой уж я криворукий.

Лера засмеялась и чмокнула мужа в щёчку:

– Я на это надеюсь. Просто я помню, как мы отдыхали однажды у твоих друзей и ты чуть не спалил баню, забыв открыть заслонку, весь дым повалил внутрь, а ты ещё и дверку кое-как закрыл.