Митридат
Шрифт:
– Вы боитесь, что найдется новый Савмак, который попробует захватить власть в свои руки?.. Этого нечего опасаться, восстания рабов не будет! Создавая сильное войско, мы берем в него не только свободных, но и лучших из рабов. Это мудрость Митридата! Он всем сильным и неспокойным рабам дает возможность не только стать свободными, но и взять военную добычу! Он рабское недовольство направляет в единый поток своего дела – великого дела покорения Рима и всей ойкумены! Нет, сейчас рабского бунта не может быть! Покажите мне самого сердитого из рабов! Я дам ему меч и щит и отправлю за море к отцу! Там его
– Но, отнимая рабов у хозяев, мы ухудшаем работу на полях и в мастерских!
– После победы у нас будет рабов больше, чем надо! И хозяева получат по десятку за каждого отданного сейчас! Пусть потерпят! Победа окупит все!.. Нет большего счастья, чем служить великому царю, который щедр на награды и озолотит после войны всех вас!..
Отпустив аристопилитов, Махар продолжал перечитывать и обсуждать послание Митридата наедине с Неоптолемом. При этом ерошил волосы и хмурился, пытаясь понять сокровенное значение отцовских предначертаний. Говорил с недоумением:
– Государь приказывает одарить золотом тех самых племенных царьков и даже фанагорийцев, которые в не столь далеком прошлом воевали против него. И мы собирались идти против них всеоружно… Или он решил подкупить их золотом, проявить милость, вместо того чтобы наказать? Какая нужда в этом сейчас, когда одержаны неслыханные победы, и сам Рим трепещет перед понтийской мощью?
Неоптолем почтительно внимал словам царевича и ответил с поклоном:
– Замыслы великого государя так глубоки и видит он так далеко, что сейчас трудно предположить, что именно он задумал!.. Но полагаю – все это он велит делать тебе не зря! А как он приказывает поступить с теми лагерями, которые мы достраиваем? И набирать ли войска?
– Набранные войска повелевает обучать всем видам боя! Лагеря строить! А когда будут готовы, начать большой набор пеших воинов!.. Для чего – не пишет!.. Может, для отправки за море?.. Войск у него там много! Неужели он продолжает лелеять давний замысел двинуться на Рим через Скифию? Это после того, как он занял берега Пропонтиды и Эгейского моря, разбил Котту, осадил Кизик и загнал Лукулла в горы!.. Осталось сделать предпоследний шаг – вторгнуться в Элладу и готовить флот для высадки, он не сможет отразить натиск великого войска! Какой же смысл теперь готовить северный поход, как ты думаешь?
– Думаю, что великий царь, невзирая на успехи, хочет оградить себя от каких-либо неожиданностей. Рим – сильный враг, и в борьбе с ним всегда надо иметь запасные войска на всякий случай!
И, подумав, добавил с осторожностью, выбирая слова:
– Не испросить ли тебе, царевич, волю богов и не оставить ли часть присланного золота про запас?.. Приберечь на черный день?..
– На черный день? – нахмурился Махар, испытующе взглянув на воеводу. – Нет, черного дня не будет! Указания Митридата должны быть выполнены!
Вскоре боспорцы узнали, что поход против Фанагории отложен на неопределенное время. Купцы встрепенулись, предчувствуя оживление торговли с азиатским берегом. За пролив были направлены послы, которые встретились с фанагорийскими архонтами и сообщили им о великих победах Митридата и о том, что царь милостив. Он требует от фанагорийцев немногого, в том числе восстановления торговли
С великой осторожностью и оглядкой фанагорийцы восприняли неожиданные миролюбивые речи послов, опасаясь тайной каверзы. Но как бы то ни было, щедрые подарки и начало выгодной торговли оказались действеннее угроз. Отношения с азиатскими городами и племенами улучшились. И впоследствии, когда Митридату пришлось двигаться на север вдоль кавказского побережья с целью проникнуть на Боспор, дорогие подарки Махара племенным вождям дали свои всходы, как зерно, брошенное в жирную почву. Они облегчили поход, оказавшийся более успешным, чем предпринятый ранее, ибо тогда Митридат полагался лишь на силу оружия. Но это произошло в конце великой войны. Сейчас же, в начале ее, Махар старательно выполнял предписания отца, не всегда понимая их скрытый смысл.
VI
Все было готово к вечернему таинству евпатористов, обычно начинавшемуся с пения гимнов и жертвоприношений, за которыми следовала общая трапеза с распитием вин. Ожидали царевича, поэтому участниками могли быть лишь избранные.
Антигона, набрав полный рот булавок, наряжала Евпорию в заморские наряды, делала ей какую-то сложную прическу, вплетая в волосы нити жемчугов. Евпория после земляных работ чувствовала себя воскресшей. Она вымылась в горячей бане, умастила тело елеем, а главное – наелась и выспалась, после чего стала выглядеть как знатная женщина, жена богача или князя.
– Будешь прислуживать наместнику во время трапезы, – говорил Асандр, оглядывая ее со всех сторон, как призовую лошадь перед скачками. – Смотри не зевай, не урони чашу с вином и не скажи какой-нибудь глупости! Больше молчи… Имя тебе да будет Клео!
Появился улыбающийся Гиерон. Обождав, когда хозяин выйдет, он приблизился к Евпории с хитрым видом, довольный своей удачной выдумкой.
– Прекрасная Евпория! – обратился он к ней торжественным тоном. – Видишь, боги любят тебя и не дали тебе сгинуть в каменоломне!.. Я же хочу надеть на твою шею вот это ожерелье, добытое мною в бою под Халкедоном!
Он протянул ей кроваво-красные кораллы. Подарок был неплохой, каждая бусина горела, как огненная. Но женщина вздрогнула и попятилась, изобразив на лице суеверный страх. Потом перевела взгляд на самодовольную физиономию Гиерона, словно в нерешительности. Сделав молитвенный жест и прошептав заклинание, сказала:
– Страшусь, Гиерон, твоих подарков, в них всегда скрыто тайное значение! Не смейся, ты и сам этого не знаешь! Боги или демоны незримо используют тебя в своих целях! Поэтому я хотела бы отказаться, но не смею… Давай твое ожерелье, будь что будет!
С опаской протянула белую руку, как бы боясь обжечься. Антигона первая взяла кораллы, рассмотрела их, восхищенно прищурилась и надела ей на шею.
– Красиво! – сказала рабыня, любуясь украшением.
Асандр после осмотра нарядов Евпории пришел в хорошее настроение. Спустившись в погребок, нашел здесь Панталеона, недавно вернувшегося из Нимфея. Кривоногий моряк был уже навеселе, так как смешивал в большом кратере вина и пробовал их чаще, чем требовалось.
Асандр взглянул и усмехнулся. Делая вид, что не замечает блуждающей улыбки на лице друга, предупредил: