Митридат
Шрифт:
– Верны слова твои, Гиерон, – отозвался Евлупор в раздумье, – свободу обрести трудно, зато неволю – легко! Неволя всегда рядом, только оступись – и она тут как тут!.. Но ведь неволя неволе рознь! Одно дело – быть рабом у царя и носить оружие. И другое – у Парфенокла!.. Нет, друг, не спеши на Боспор, вот отвоюемся, тогда посмотрим, что дальше делать. Думаю, что лучше остаться воином, чем слугой.
– Мне не привыкать обслуживать хозяина… Я всегда был слугой!
– А если он не признает твоей вольной, как тогда?
– Боги
– Э, друг, боги и не то допускают! До тебя ли им!
– Все равно другой дороги мне нет! А Боспор – моя родина!
– Одумайся, Гиерон! Неужели ты говоришь это всерьез? Может, ты просто измучен, устал, переболел морской болезнью?.. Отдохнешь – все пройдет, и ты останешься воином!.. Подумай!
– Нет, Евлупор, друг, – вздохнул Гиерон, – я уже все обдумал там, в трюме, ожидая смерти или железного ошейника… Мне бы отыскать хозяина!
– А его нечего искать, – он здесь!
– Где?
– Вот он!
Гиерон оглянулся и увидел вошедшего в каюту Асандра. Тот отстегивал на ходу меч и взглянул на бывшего раба и слугу со снисходительной усмешкой.
Часть III.
Янус двуликий
I
Асандр уехал из Пантикапея малоуважаемым и бедным человеком, прислужником заносчивого наместника. А возвратился богачом и вельможей, соратником самого Митридата, отмеченным его царственным вниманием и милостью.
Он сошел на берег в окружении вооруженной стражи. Друзья устроили ему восторженную встречу. После дружеских объятий последовал беглый обмен новостями, местными и заморскими.
– Побеждает царь Митридат кичливых римлян?
– Боги помогают ему. А как дома, все в порядке?
– В твоем доме все благополучно. А вот Неоптолем отряд твой разогнал, а «ледовых братьев», что слонялись по городу без работы, похватал, в железо одел и, как рабов, послал за город землю копать!
– Да?
Асандр остановился на мгновение как бы в раздумье. Но тут же коротким жестом дал понять, что обсудит это позже. С приветливой улыбкой оглядел людей на пристани и знакомый облик города.
После шумной Синопы и циклопического круговорота римско-понтийской войны Пантикапей показался ему захолустным и тихим.
Толпа горожан собралась на берегу посмотреть, как рабы и матросы переносили с кораблей Асандра узорчатые тюки, плетенки из ивовых прутьев, увесистые ящики, сотни опечатанных больших и малых амфор.
Думая, что весь этот груз принадлежит Асандру, горожане завистливо и удивленно чмокали губами, показывали пальцами, крутили головами.
Асандр, весело смеясь, крикнул дружественным тоном:
– Приветствую вас, о боспорцы!
По его знаку вперед вышел Гиерон, еще бледный после морской болезни. Он стал разбрасывать горстями медные деньги, которые были подобраны с радостными возгласами. А потом раздал
– Слава богатому и счастливому Асандру! – слышалось в ответ.
И когда Асандр проследовал мимо, то простые люди провожали его приветственным поднятием рук. Говорили:
– Нет, как хотите, а Асандр знает тайную науку чародейства! Ему служат демоны!
– А может, его счастье в острой голове и бесстрашном сердце?.. Он далеко видит и ничего не боится. Этот человек мог бы стать одним из архонтов нашей общины, ибо умен и удачлив!
Греки всегда преклонялись перед удачниками, помеченными рукой богов. И старались выбирать в совет города таких людей, которые носят за плечами невидимый мешок, полный удачи и счастья. Они верили, что, вручая власть счастливому и сильному, они косвенно могут рассчитывать на долю его успехов. Кому же не хочется урвать в свою пользу кусочек чужого счастья!
Примечательно, что Асандр не кинулся немедля во дворец, чтобы пасть ниц перед Махаром и доложить ему о благополучном завершении плавания, как полагается исправному слуге. Но в сопровождении вереницы рабов, нагруженных пестрыми свертками и тяжелыми сосудами, окруженный празднично одетыми друзьями, не спеша направился к храму Зевса Спасителя. Это означало, что он теперь богат, почувствовал силу и считает себя вправе поступать как один из знатных людей Пантикапея.
Увидев жреца Левкиппа, спускающегося навстречу по ступеням храма, он с достоинством приветствовал его.
– Прими, отец, посильные приношения мои великому богу в благодарность, по обету! – сказал он, подняв кверху мускулистые руки, украшенные золотыми браслетами.
Затем воскурил перед ликом бога привезенные из-за моря индийские благовония и совершил благодарственное жертвоприношение. Заморские дары были приняты самим Левкиппом и под его присмотром внесены иеродуламн в храмовую кладовую.
За принесением жертв последовало посещение бани. После освежающей ванны Асандр вошел в свой дом и в компании друзей вкусил от блюд, приготовленных искусными руками Антигоны. Преданная рабыня вручила ему папирус, свернутый трубочкой.
Это было письмо Икарии – художницы из Нимфея, написанное и присланное много недель назад.
Икария сетовала на одиночество и ухудшение здоровья в связи с длительным и печальным ожиданием того, кто люб ее сердцу. Звала его в Нимфей. Пыталась заинтересовать его делами виноградника, ранее купленного для нее Асандром, но теперь за отсутствием хозяина-мужчины пришедшего в упадок. «Приезжай, я жду тебя!» Этим призывом заканчивалось письмо.
Асандр вздохнул, задумался. Нет, сейчас он не мог покинуть Пантикапей ради встречи с Икарией. Это будет несколько позже. Обратившись к Панталеону, попросил его съездить в Нимфей, отвезти художнице ответное послание, подарки, привезенные издалека, произвести осмотр имения и уплатить долги.