Митридат
Шрифт:
Сейчас Гай беседовал с невысоким, уже немолодым, но ловким в движениях кавказцем, увенчанным малой диадемой, что свидетельствовало о его царственной принадлежности.
Асандр с любопытством вгляделся в благообразный и по-восточному лукавый лик этого человека. Перед ним был царь дандариев Олтак, который спас боспорскую царицу от руки повстанцев в ту роковую ночь, когда Савмак отсек голову Перисаду. Изгнанный из своей столицы соперниками, он нашел приют у Митридата, служил ему верой и правдой.
Митридат обратился к угрюмому мужу в багряной мантии, подозвав его жестом руки.
– Не успеет
– Кто это? – не удержался Асандр, повернув лицо к Фарнаку.
– Сократ, брат царя Никомеда Вифинского, по прозвищу Благой! Никомед завещал царство Риму, ибо много задолжал римским трапезам. Расплатиться было нечем!.. А Сократ – враг Рима, наш друг, хочет сам управлять Вифинией, стать ее царем!.. Государь помогает ему в этом!
После слов царя потухший взор Благого на миг зажегся внутренним огнем и тотчас погас. Казалось, человек этот намного старше своих лет и никакие события и войны не в состоянии воспламенить его охладевшей души.
«Не трон тебе нужен, а мягкое ложе, как больному! – подумал Асандр. – Ты моложе Митридата, но он юноша перед тобой!»
Боспорец почувствовал, что его мозг как бы отрезвляется после мгновенного опьянения. Окружающее предстало перед ним в более будничной окраске.
«Вот те люди, которые хотят повергнуть Рим, – продолжал он свои мысленные рассуждения. – Их не так много. Где знаменитый воевода Архелай, который, наверное, не уступал в уме и доблести Таксилу? Его нет, он побежден Суллой, изменил своему царю и бежал в стан врагов… Нет и брата его Неоптолема, он стареет на Боспоре, ибо неприятен царю, как кровный родственник изменника!.. Нет и многих других прославленных соратников Митридата! Новая война – новые люди! А впереди боевые дела, что они сулят Митридату?.. Новые победы или старые поражения?»
Асандр встряхнулся, отгоняя предательские мысли.
V
Морской орел на дельфине – таков герб древней Синопы, лучшего и богатейшего города на южном берегу Понта Эвксинского. Синопцы гордятся своим прошлым, когда их город, как корабль, управляемый опытным кормчим, оставался целым и невредимым, пройдя сквозь бури войн и кровавых нашествий. Они считают Гомера своим земляком, а о синопце Диогене говорят так, словно он жил вчера. Даже показывают приезжим черепки той глиняной бочки – пифоса, – что служила убежищем для мудреца и около которой застал его великий Александр.
Дед Митридата Фарнак, а затем сам Митридат не случайно избрали Синопу своей столицей. Город был богато обстроен, обладал мощным рабовладельческим хозяйством, отливал сталь, славился первосортным корабельным лесом, оливковым маслом и рыбой, а также рынком, где продавались рабы и скот. Здесь было все, что требовалось для царского двора и царского войска. И хотя в минувшие войны все эти богатства значительно отощали, город и ныне продолжал жить деятельно и шумно.
В эти дни Синопа кишела войсками. Можно было подумать, что коренных горожан вокруг стало мало, их вытеснили или заслонили вооруженные пришельцы из разных углов царства. Отовсюду доносилась
Оказавшись в обществе Фарнака, всесильного царского сына, Асандр лишь с его помощью смог познакомиться с городом, в котором все – высокие храмы и частные дома, многолюдство и кипение жизни – превосходило своими масштабами Пантикапей. Они пробирались по улицам на добрых конях. Впереди бежали смуглолицые воины и криками, подкрепляемыми ударами ясеневых палок, разгоняли толпу, расчищая путь высокопоставленным царским людям.
– Ты обливаешься потом, – смеялся Фарнак, лицо которого блестело, как полированное сандаловое дерево, – ибо ты гипербореец и привык к снегам Скифии! Ты и храбрость показал на льду пролива!
– Тебе известно это, преславный царевич? – не удержался от удивления Асандр.
– А ты думал, что мы не знаем, кто живет на том берегу моря и в чем его доблесть?
– Нет, я просто полагал, что я слишком ничтожный человек, чтобы мною мог интересоваться ты или твой богоравный отец!
– Ты не так ничтожен, как говоришь. Ты смелый военачальник, создал фиас евпатористов и к тому же находишься в родстве с бывшими царями боспорскими – Спартокидами!
– Так, но все это лишь вспышки тлеющего угля, они еле видны, когда сияет солнце славы и могущества великого Митридата!
– Ты хорошо говоришь и заслуженно удостоен милостивого внимания государя!.. А вино ты пьешь, женщин любишь? Судя по рассказам – да!
– Разве есть боспорец, который не пьет вина и не любит женщин?
Оба рассмеялись. Почувствовали взаимную приязнь, дружеское расположение. Возможно, это чувство и предопределило их будущую дружбу, рожденную в круговороте необыкновенных событий, выпавших на долю этих незаурядных мужей. Но тогда они не знали, да и не могли знать о тех испытаниях, которые ожидали их в грядущем, настолько же ярком, насколько и трагическом.
После посещения прохладного погребка настроение улучшилось. Продолжая осмотр города, Асандр побывал в храме Автолика, покровителя Синопы. С достоинством вручил его жрецам посильные дары. Был поражен совершенством изваяния Автолика, созданного рукой знаменитого Стенида.
А вечером, после бани и переодевания, они прибыли во дворец Митридата, где готовился богатый пир, посвященный началу великого похода. Асандр заранее отослал Гиерона на корабль с вощеной дощечкой, на которой было нацарапано приказание Панталеону. Расторопный слуга вернулся вовремя с душком вина и в хорошем настроении.
– Все выполнил? – спросил хозяин.
– Все, господин! – ответил раб.
Войдя в пиршественный зал, боспорец изумился при виде его величины и роскошного убранства. Ничего подобного он доселе не встречал. Казалось, мраморные своды и ряды рубчатых колонн уходили куда-то вдаль и терялись в голубой полутьме, чему способствовал синий дым, струящийся из курильниц, расставленных тут и там. Столов еще не вносили, но в зал вливались толпы разряженных людей. Полководцы, телохранители, сатрапы, евнухи, племенные царьки, слуги и господа, скоморохи в дурацких колпаках и певцы с арфами – все смешались в пестром круговороте.