Митридат
Шрифт:
Пожар в порту и появление пяти кораблей, которые с поспешностью вышли в пролив и направились к югу, вызвали оживленные замечания.
– Кто-то бежит из города, – просто ответил Кастор на вопросительный взгляд Митридата. – Это те, кто боится кары за службу Риму! Они подожгли остальные суда, дабы избежать погони. Прикажи, я попытаюсь догнать их на быстроходных камарах!
– Не надо, – нахмурился царь, упрямо склонив голову. Он, как и все, хорошо знал, кто может так поспешно покидать Пантикапей.
Над городом выросла колонна черного дыма, увенчанная в высоте бурым облаком. Такие же дымы
– Что это такое? – спросил царь Кастора.
– Это, государь, – ответил тот с поклоном, – сигнальные огни, их зажигают, когда надо поднять все города против врага! Это сигналы войны!
– Неужели они намерены сопротивляться? – с досадой молвил Митридат, обращаясь к окружающим. – Осада города нежелательна! Пантикапейцы должны принести свою покорность и встретить меня как законного государя, а не как завоевателя!.. Эй, Менофан!
– Я здесь, великий государь! – отозвался стратег, выступая вперед.
– Нужно выяснить, в чем дело! Поспеши на десяти кораблях вперед и растолкуй боспорцам, зачем я прибыл. Потребуй, чтобы горожане выслали лучших людей навстречу мне для переговоров!
– Спешу!.. Исполняю!..
Менофан немедля перешел на другое судно. Заиграли рожки, на мачтах появились сигнальные щиты. Десять кораблей ударили веслами по волнам и быстро оказались впереди, взбудоражив утреннюю гладь пролива.
XVIII
За действиями Митридатовой флотилии следили тысячи глаз со стен Пантикапея. Видя, что авангард из десяти кораблей быстро приближается, все зашевелились, стали готовить оружие. Асандр приказал воинам и их начальникам ни в коем случае не метать стрел и камней самовольно и не выкрикивать оскорблений. Он наблюдал за высадкой отряда Менофана, а вскоре узнал и его самого.
Стратег Митридата, сопровождаемый воинами, приблизился к стенам города и сделал знак рукой. Голосистые глашатаи подбежали к городским воротам и заявили, что законный повелитель Боспора, царь Митридат, прибыл в свои владения и удивлен, почему город вооружился и закрыл ворота… Царь повелевает архонтам и военачальникам явиться к нему для ответа! Никто не будет наказан беспричинно!
– А за какие проступки царь будет наказывать? – спросили со стен.
– За измену! – ответил Менофан кратко и внушительно. – Кто изменил царю, тот умрет!.. Такова воля царя!
Между зубцов стены появился Асандр в блестящем шлеме. Он крикнул:
– Изменил Митридату один царевич Махар! Но он бежал из города! Город царю не изменял!
– А если не изменял, то почему вы вооружились и закрыли ворота? – спросил Менофан брюзгливо.
– Повторяю – изменил отцу Махар. Но он с друзьями уже далеко в море. А город всегда закрывает ворота, если приближаются войска, хотя бы и дружественные!
– Подтверждаете ли вы присягу на верность царю Митридату?
– Подтверждаем, ежели городу будут сохранены его свобода и обычаи, а гражданам – неприкосновенность! Мы не хотим отвечать за проступки Махара!
Асандр имел зычный голос, и его слова были слышны далеко. Воинственный пыл пантикапейцев, поддерживаемый опасениями за целостность своих очагов и храмов, несколько поостыл, когда они увидели,
– Кто возглавляет оборону? – спросил Менофан.
– Волею богов и народа – я, Асандр!
– Если так, то тебя и других архонтов города царь требует к себе! Остерегитесь промедлить, дабы не вызвать гнева государя!
Опасная игра вступила в решающую фазу. Асандр понимал, что его жизнь стала в этой игре разменной монетой. Друзья прямо говорили, что если он пойдет к Митридату, тот посадит его на кол, так как хорошо осведомлен о его дружбе с изменником сыном.
– А если я не пойду к Митридату? – возражал Асандр. – Тогда царь разгневается и начнет приступ! Он проломит ворота города, и его воины совместно с фанагорийцами учинят грабеж и насилие! И никакой царь не удержит их, таков закон войны!
– Беги в Танаис, – посоветовал Панталеон.
– Нет! – громко ответил Асандр. – Моя судьба едина с судьбой Пантикапея! Я сын города и лучше умру, но не допущу его разгрома! И явлюсь к Митридату, хотя бы там меня ждали дыба и смерть!
Он пошел в свой дом, надел лучшие одежды, расчесал и умастил волосы, привесил сбоку блестящий меч и оглядел себя в металлическое зеркало.
– Я полагаю, – сказал он с достоинством, – что всем членам совета покидать город не следует. Пантикапей не может остаться без власти!
– Верно! – хором ответили архонты, которых страшила встреча с Митридатом.
– Пойду я один с немногими людьми. И скажу, что совет города готовит торжественную встречу, потому и задержался!
После чего с тем же достойным видом проследовал к городским воротам, сопутствуемый криками толпы:
– Асандр – истинный сын Боспора! Асандр – вождь народа!.. Слава ему!
Многие, восхищенные его смелостью и благородством, устремились за ним вслед, распевая хвалебные гимны. Пока он дошел до выхода из города, толпа разрослась и превратилась в бурную человеческую реку. Люди пели, кричали, возглашали здравицу Асандру.
– Асандр идет на смерть за свой город!
– Асандр уговорит грозного царя не штурмовать город!
Когда ворота распахнулись, огромная масса молодежи последовала за Асандром. Молодые эфебы заявляли громогласно:
– Если царь Митридат вздумает казнить Асандра, то пусть казнит и нас всех!
XIX
Появление шумной толпы, которая смело, с воинственными криками, устремилась к берегу пролива, вызвало замешательство среди воинов Менофана, прикрывавших высадку остальных войск и самого царя. По общему сигналу началось поспешное построение в боевую фалангу. Но Митридат уже стоял на берегу и внимательно наблюдал за происходящим. Он сделал Менофану знак не применять оружия.