Мистериум
Шрифт:
Он не знал, как устроена коробка передач в этой машине; не было причин ожидать, что она работает в привычной ему манере. Однако в ней была нейтральная передача, и когда Клиффорд на неё наткнулся, то сразу это понял. Машина подалась на дюйм вперёд; её покрышки хрустнули на холодном асфальте.
Он встревожено выпрямился. Патрульная машина покатилась наискосок через Бикон-стрит, что для его целей бесполезно: она просто свалится в кювет без особых повреждений. Ему надо выбраться из машины… но прежде он повернуть странной формы руль так, чтобы направить её более-менее вдоль улицы, под уклон — достаточно крутой, чтобы набрать приличную скорость.
Что произошло быстрее, чем он ожидал.
Он поспешил назад в тень дерева, и принялся следить за на пустой машиной, которая уже укатилась на значительное расстояние. Её движение поначалу было неторопливым, затем ускорилось. Скорость росла, пока Клиффорду не начало казаться, что машиной выстрелили из-какой-то гигантской рогатки. Она дребезжала, подпрыгивая — невысоко, но опасно — на каждой выбоине; сейчас, удалившись далеко за Оук вниз по Бикон, она опасно накренилась, встав на два боковых колеса, но потом снова выпрямилась. За Оук-стрит уклон постепенно сходил на нет, но самобеглая машина уже этого не замечала.
Он попытался сообразить, во что она врежется. Скобяная лавка, подумал он, или нет, вот её повело вправо; парикмахерская, книжный магазин… бензоколонка.
Клиффорд охнул и затаил дыхание.
Он внезапно проникся благоговейным трепетом перед огромностью событий, которым он дал первоначальный толчок. Он понимал, что ущерб будет больше, чем он мог вообразить — масштабная катастрофа, в ожидании которой ослабли коленки.
Он понятия не имел, на какой скорости патрульная машина съехала с дороги, но, дожно быть, она двигалась быстрее, чем какая-либо другая машина когда-либо ездила по Бикон-стрит. Колёса наехали на поребрик, и машина словно взлетела. В полёте она вращалась, задняя часть приподнималась, тогда как передняя проваливалась, и когда Клиффорд понял, что она собирается врезаться прямо в одну из стоек самообслуживания, он инстинктивно зажал уши ладонями.
Скрежещущий грохот разнёсся эхом по пустой улице. Клиффорд продолжал смотреть через щёлку между веками почти зажмуренных глаз. Он видел, как патрульная машина снесла стойку, прежде чем остановиться. Послышался последний удар, затухающее шипение, затем — тишина, и Клиффорд осмелился сделать вдох.
А потом повреждённый аккумулятор патрульной машины закоротило через лужу разливающегося бензина, и над крышами Бикон-стрит словно встало полночное солнце.
Никодемус Буржуан, рядовой Первого Атабаскинского пехотного полка, готовился к отправке на Мексиканский фронт, когда ему диагностировали язву желудка и перевели на внутреннюю службу в загадочный город Ту-Риверс. Будь у него выбор, он предпочёл бы фронт.
На фронте опасности предсказуемы. Война его не пугала. Получить пулю или взорваться — это по-человечески. Это судьба, которая может настигнуть каждого.
Но Ту-Риверс пугал его. Он пугал его с самого начала. Солдатам, отправлявшимся в Ту-Риверс, не давали никаких объяснений по поводу существования этого места, если не считать нескольких афоризмов атташе Бюро о многообразии Божьих тайн. Дженетрикс Мунди бесконечно плодовита, полагал Нико, и запросто может быть какая-то случайная складка на плероме, но это слабое утешение, когда ты приговорён к бесконечному патрулированию пустых улиц этого ужасающе странного места. К тому же казармы переполнены, дежурства унылы и
Он скучал по дому. Он вырос на скотоводческой ферме в северной провинции Атабаска и чувствовал себя взаперти в этих лесистых холмах, среди этих голых деревьев посреди чужого поселения. Особенно сегодня. Его назначили в ночной патруль с Фило Мюллером, которому нравилось мучить его страшными историями о безголовых трупах и одноногих призраках, и как Нико ни пытался скрыть производимый на него эффект, что-то неизбежно отражалось на его лице — к радости Мюллера. Это попросту не смешно, думал Нико. Не в таком месте.
Конечно, когда они свернули на углу Оук и Бикон и увидели исчезающую в переулке фигуру, всякие вольности прекратились. Нико хотел остановиться и начать преследование; Фило, коварная душа, выступал за то, чтобы вызвать подкрепление и объехать квартал вокруг.
— Пусть нарушители подумают, что мы сдались. Если мы за ними погонимся, то потеряем. Ты ведь не охотник, нет, Нико?
— Мои дядья охотились на козлов в горах, — возмутился Нико.
— Но ты с ними на охоту не ходил. У тебя не тот склад характера.
Они объехали вокруг квартала. Мюллер вызвал по рации другую машину, и Нико был настроен её дождаться, однако Мюллер заметил отблеск фонарика в окне одного из магазинов и впился в Нико своим змеиным взглядом.
— Ты пойдёшь внутрь, — сказал он.
Мюллер был старше Нико по званию и технически имел право отдавать ему приказы, но Нико подумал, что он шутит. Однако взгляд на лицо Мюллера убедил его в обратном.
Самаэлев сын ухмылялся.
— Достань хоть раз пистолет из кобуры, — сказал Мюллер. — Покажи яйца, Нико.
— Я не боюсь.
— Молодец. Тогда вперёд.
Но ему было страшно. Он ненавидел эти магазины с их витринами, полными непонятных вещей. Один из наиболее тупых пехотинцев, шкафообразный Сет, постоянно пропагандировал свою идею о том, что Ту-Риверс — это на самом деле поселение на окраине Ада; что эти обрубленные дороги когда-то вели прямиком в Храм Владыки Хебдомада, Отца Скорби.
Идея была детская, но иногда — например, сегодня — раздражающе правдоподобная. Нико, двигаясь так медленно, как только позволяла ему гордость, приблизился к двери здания, которое называлось «Настольные решения». Вывеска, исполненная странным, лишённым изящества английским шрифтом, ставила в тупик. Как и многие другие надписи на этих магазинах, она была лишена смысла; слова попросту не сочетались друг с другом. Как и «Причёски унисекс» или «Город микросхем», вывеска, казалось, обещала нечто невозможное или абсурдное. Выставленные в витринах товары были просто серыми ящиками, мелкими штуками вроде миниатюрных телевизоров, простых и непривлекательных.
Он вытащил пистолет. Чувство нереальности захлестнуло его с головой, когда он толкнул дверь — слава Господу, она была не заперта — и принял стрелковую стойку с пистолетом в правой руке и фонариком в левой. Это похоже на сон, подумал он. Возможно, он спит в казарме и видит сон. Он очень надеялся, что так оно и есть.
Он увидел, как худощавая фигура нырнула под прилавок, и моментально сосредоточился. Он подступил ближе, желая, чтобы кто-нибудь был с ним, пусть даже Мюллер, но Мюллер и подкрепление наверняка скоро будут здесь; он подошёл достаточно близко, чтобы увидеть, что съёжившийся на полу человек безоружен, и уже собрался было приказать ему встать, когда из полутьмы выступила ещё одна фигура с ломиком в руке. Нико направил на появившегося луч фонарика. Человек моргнул и повернулся.