Мистер Вертиго
Шрифт:
— Никогда не хотел попытаться сначала?
— Ни за какие бананы.
— Что, такие были сильные боли?
— Вы, любезная леди, не знаете, что такое «сильные». Это было как высоковольтные вспышки, будто попадал в раскаленный тостер, а там, знаете ли, легко отбросить не только крылышки.
— Странно. Иногда я слушаю чужие разговоры. Когда еду в поезде или иду по улице — такие, знаешь ли, коротенькие отрывочки. Люди помнят о тебе, Уолт. Уолт Чудо-мальчик был чудом, и многие до сих пор тебя вспоминают.
— Да, я знаю. Миф долбаный.
— Два года назад я наткнулась на статью о тебе… Забыла, в какой газете. Про Чудо-мальчика Уолта, зажегшего веру в чудо для миллионов людей. Что с ним случилось, где он сейчас? Такая вот была статья.
— Исчез с лица земли, вот что с ним случилось. Ангелы отправили его туда, откуда он взялся, так что никто никогда его больше не видел.
— Кроме меня.
— Кроме вас. Но ведь вы же не выдадите меня, не так ли?
— Даю слово, Уолт. За кого ты меня принимаешь?
С этой секунды наш разговор пошел легче. Вошел мальчишка, убрал салатные тарелки, а когда официант привез на тележке горячее, мы уже были готовы заказывать вторую бутылку.
— Вижу, вы не потеряли вкус к этому делу, — сказал я.
— Алкоголь, деньги и секс. Три вечные ценности.
— Именно в таком порядке?
— В любом, в каком хочешь. Без них мир стал бы местом печальным и скучным.
— Кстати, о печальных местах: что новенького у нас в Вичите?
— В Вичите? — Она поставила стакан на стол и осклабилась шикарной ухмылкой человека, которому в рот попало дерьмо. — Что это, где это?
— Понятия не имею. Я думал, вы знаете.
— Ничего подобного. Я пять лет туда не заглядывала — собрала вещички и была такова.
— Кто купил дом?
— Дом я не продала. Его снял Билли Байглоу и живет там с женой — жутко болтливая особа — и двумя маленькими дочками. Думала, сдам, чтобы было на карманные расходы, но как только они туда въехали, Билл через месяц потерял работу, так что сдаю я его за доллар в год.
— Значит, дела у вас вдут неплохо, если можете себе такое позволить.
— Летом как раз перед катастрофой я продала акции. Все это сейчас как в тумане — письма с требованиями о выкупе, доставка наличных, место обмена. А оказалось, все к лучшему. Небольшое приключение с тобой, Уолт, меня спасло. Сейчас я стою в десять раз дороже, чем до Депрессии.
— Ну, тогда конечно, в Вичите вам делать нечего. Давно ли вы переехали в Чикаго?
— Я здесь ненадолго по делам. Завтра утром возвращаюсь в Нью-Йорк.
— Готов спорить, на Пятую Авеню.
— И не
— Я это понял сразу, как только вас увидел. Сразу видно, вы при деньгах. Большие деньги пахнут особенно, и я очень люблю вдыхать их аромат.
— Это аромат нефти. Конечно, вонючая пакость, но если пропустить через кассовый аппарат, получаются отличные духи, ты согласен?
Она была та же, прежняя миссис Виттерспун. Она так же любила выпить, поговорить о деньгах — откупорьте вторую бутылку и затроньте любимую тему, и куда до нее было всем денежным мешкам с изжеванными сигарами. Все время, пока мы ели горячее, она говорила о сделках и инвестициях, а когда снова пришел мальчишка за тарелками, а официант принес карту десертов, ее вдруг осенило и она засияла, как лампочка. На часах у меня было без пятнадцати два. Через полчаса я намеревался уйти, будь хоть потоп, хоть землетрясение.
— Если ты, Уолт, захочешь приехать, — сказала она, — буду счастлива дать тебе место.
— Место? Какое место? Где?
— В Техасе. У меня новые буровые, и нужен кто-то присматривать.
— Я не разбираюсь в буровых.
— Ты смышленый. Ты быстро все схватываешь. Смотри, сколького ты за это время добился. Отличный костюм, дорогой ресторан, деньги в кошельке. Ты прошел большой путь, малыш. И не думай, я заметила, как ты поработал над речью. За весь обед ни одного «чего» или «а то».
— Да, я хорошо поработал. Не хотел больше ходить в «игнорамусах», так что кое-какие книжки читал и в словарик заглядывал. Решил выбраться из помойки.
— О том я и толкую. Ты можешь добиться всего, чего бы ни захотел. Когда тебе что-то нужно, у тебя все получается. Подумай, Уолт. Едем со мной, и года через два-три станем партнерами.
Это было шикарное предложение, но, приняв комплименты, я с надменным видом достал свой «кэмел» и покачал головой:
— Мне нравится то, что я делаю. Зачем мне ехать в Техас, если все, что нужно, у меня есть в Чикаго?
— Затем, что ты занимаешься здесь не своим делом, вот зачем. У бандитов нет будущего. Тебя либо пристрелят, либо посадят через год-другой.
— Какие такие бандиты? Я чист, как руки хирурга.
— Конечно. А Римский Папа — переодетый заклинатель змей.
Привезли тележку с десертом, и мы молча пощипывали эклеры. Не хотелось так заканчивать разговор, но оба мы были слишком упрямы, чтобы идти на попятную. Потом мы снова поговорили — о погоде, о подходивших выборах, но огонек погас, и его было не вернуть. Миссис Виттерспун рассердилась не зря. Нас свела вместе судьба, и нужно было быть полным идиотом, чтобы отказываться от ее подарка. Миссис Виттерспун сердилась правильно, однако я знал, у меня свой путь, и я был слишком самоуверен, чтобы увидеть, что у нас он один. Возможно, если бы в тот момент я не так спешил вставить своей подружке, то прислушался бы к миссис Виттерспун, но я спешил и был не в настроении заниматься самоанализом.