Мистер О

Блэйкли Лорен

— Мне было двадцать, когда я впервые занялся сексом, — поглаживая матрац, говорю я, рассказывая то, чем не делюсь со многими, потому что это личное.

Мгновенно ее глаза округляются.

— Ты серьезно?

— Нет, я вру, — говорю я с сарказмом.

Харпер толкает меня в плечо, тем самым чуть не опрокидывая на кровать.

— Прекрати. Я хочу узнать правду.

— Я был на втором курсе колледжа, когда, наконец, лишился девственности.

— Ты был поздним цветочком, — говорит она, с чем-то вроде удивления в

голосе.

— До этого девушки были для меня полной загадкой. Я не знал, как вести себя с ними или что говорить. Похоже на то, как ты себя иногда чувствуешь, — я понимаю, что, может быть, мы с Харпер не такие разные. Я просто преодолел свою неловкость рядом с противоположным полом раньше, чем она.

Она дарит мне милую улыбку.

— Думаю, у нас есть кое-что общее. Среди многого другого, — говорит она, и моя грудь нагревается, когда она придвигается на несколько сантиметров ближе. — Она тоже была второкурсницей?

Я качаю головой и смеюсь.

— Нет. Она была аспиранткой. Она была ассистенткой преподавателя в моем классе анимации.

Взгляд Харпер становится мечтательным.

— Она научила тебя всему, что ты знаешь?

Я размышляю над ее вопросом, и ответ большое «НЕТ». Но с нее началось мое обучение в области женщин. Она сыграла важную роль в этом, показывая мне способы и рассказывая каждую мелочь, которая сводила ее с ума. Я следовал ее указаниям, и это был лучший чертов предмет, который я когда-либо изучал. Любой парень, который думает, что он автоматически знает, как угодить женщине — самовлюбленная задница. Каждая женщина — единственная в своем роде. Каждая женщина по-своему возбуждается и получает удовольствие. От ассистентки преподавателя я узнал основы: как слушать женские сигналы, как дать женщине то, что ей нужно, как заставить ее желать большего и большего.

Я не говорю этого Харпер. Разговор мне нравится больше, когда речь идет о нас.

— Не против, если бы мы не будем говорить о других женщинах? — спрашиваю я, повторяя ее настрой, который у нее был в поезде по дороге сюда. — Я бы лучше поговорил о том, что мы только что сделали, и что еще я могу сделать с тобой.

Она сглатывает и переводит дыхание.

— Когда я сказала, что касание твоих рук в Центральном парке было самым близким к сексу действием, что у меня было за последние годы, я это и имела в виду. Секса у меня было не так уж и много. Но я хочу, Ник. Я действительно хочу, — говорит она, и ее голос невероятно мягок. — Просто у меня такое чувство, что я не знаю, что делаю.

Я подношу палец к ее подбородку и приподнимаю его, чтобы наши взгляды встретились.

— Ты была потрясающей, Харпер. Ты объездила меня, как чемпион по конному спорту. Я обожаю каждую секунду этого. Подожди. Я обожаю каждую миллисекунду, — я качаю головой. — Нет, каждую наносекунду.

Она усмехается, а затем так же быстро стирает улыбку со своего лица.

— Объезжать тебя было легко. Но кроме этого, я хочу узнать, что тебе нравится и что ты хочешь. Я хочу узнать, что нравится мне. Я только могу сказать, что, как мне кажется, мне может нравиться.

Боже, я люблю смотреть на пошлые картинки, сексуальные фотографии и неприличные гифки, так что я думаю, что у меня есть отличная идея.

— Значит, в конце концов, по ночам ты не сворачиваешься клубком вместе со своей колодой карт, — говорю я, устремив на нее удивленный взгляд, когда касаюсь ее пальцев. — Ты хочешь сказать, что много занималась однорукой работой за компьютером?

Эта озорная улыбка возвращается на ее лицо, сияя в полную мощь.

— Моя история веб-поиска — дань уважения самым развратным материалам «Тамблера», — признается она.

— Мне нужно это увидеть. Мне нужно точно знать, на что ты любишь смотреть. И посмотреть это с тобой.

— Вот, к чему я клоню, — она останавливается, чтобы перевести дыхание, а затем высоко поднимает подбородок. — Вот почему я продолжала спрашивать тебя о том, что тебе нравится, и сейчас хочу попросить тебя о чем-то еще, раз уж тебе понравилось то, что мы только что сделали.

И тут я как будто слышу щелчок. Оно выстреливает, как стартовый пистолет.

— Научить тебя. Ты хочешь, чтобы я научил тебя, — говорю я, мой голос хриплый и полон желания.

Ее глаза озорно сверкают.

— Да.

Ее слова отражаются эхом от другого «Да», которое я слышал сегодня. Мы на свадьбе ее брата, и я дурачился с сестрой лучшего друга. За долю секунды я чувствую вспышку вины, как предупреждающий знак на шоссе. Впереди опасность. Но черт. Это так чертовски тяжело думать о ком-то, кроме Харпер, когда она со мной. По правде говоря, это нелегко и в остальное время. Мое желание Харпер похоже на искривленный пульт дистанционно управления, который щелчком возвращает все каналы обратно к ней.

Кроме того, завтра Спенсер улетает на Гавайи, и то, чего он не знает, не может ему навредить. Тем более, мы с Харпер не обидим друг друга. Мы знаем счет, и все в нашей игре выигрывают.

Я отбрасываю лишние сомнения.

Провожу рукой вниз, лаская ее идеальную грудь.

— Ты хочешь поднять наши уроки на ступеньку выше и узнать, что тебе нравится.

— Да, — говорит она, копируя меня, пальцами играя с пуговицами моей рубашки. Черт, это так здорово. — И что нравится тебе.

— Позволь мне подумать об этом, — я тяжело вздыхаю, смотрю в потолок, а затем на нее. — Я думал об этом долго и упорно…

— Долго и упорно. Вот, что я чувствовала, пока объезжала тебя, как звезда родео.

Я с благодарностью киваю.

— О, это будет долго и упорно. Особенно рядом с тобой и твоим пошлым ротиком, — говорю я и провожу пальцем по ее губам.

Она всасывает мой палец.

— А еще я в принципе пошлая. Я хочу это сейчас использовать. Каждым возможным способом.

— Ты пришла к правильному мужчине, — говорю я ей. — И ты кончишь с правильным мужчиной. И будешь кончать снова и снова… и снова.