Мистер О
Шрифт:
О, черт!
Кажется, я знаю, что только что сделала женщина, стоящая позади Рея.
Я подписываюсь и отдаю ему комикс.
— Вперед, иди и дари удовольствие, Рей, — говорю я ему эти слова, словно мантру. Мы ударяемся кулаками, и он робко смотрит на свой кулак так, будто тот был благословлен богом.
Естественно.
— Даю вам свое слово! Я хочу быть поставщиком удовольствия, — торжественно говорит Рей, пока прижимает комикс к своей груди, пересказывая одну из известных реплик Мистера Оргазм.
Черт,
Перевожу взгляд к следующему человеку в очереди, и я практически ошарашен объемами выставленной напоказ груди. Этого вполне достаточно, чтобы мужчина впал в полнейший экстаз — пораженный глупый взгляд и стеклянные глаза — такое с парнем могут сотворить только сиськи. У меня нет к этому иммунитета, потому что… это же сиськи.
Это одна из моих самых любимых игровых зон.
Я серьезно тренировался преодолевать подобный препятствия. Взаимодействие с общественностью — часть моей работы, и я не могу просто ходить везде с отвисшей челюстью, уставившись на грудь. И все же, эта женщина собирается проверить мои навыки. Она носит белую футболку с глубоким круглым декольте, а это криптонит для большинства мужчин.
Она наклоняется вперед, убедившись, что мне досталось место в первом ряду. Я осматриваюсь вокруг, надеясь, что Серена — очень беременная, вечно улыбающаяся, но о-о-очень опытный пиар-агент, женщина, которая работает над моим шоу на Comedy Nation [1] — вскоре вернется со своего очередного перерыва на туалет. Она — профессионал и знает, как удержать пылких дам на расстоянии.
1
телевизионный канал
Слушайте, я не жалуюсь. Я не возражаю, чтобы некоторые из зрителей шоу немного шалят во время подобных мероприятий. Это нормально. Но сейчас у меня стойкое ощущение, что в этот раз играть не стоит.
— Привет, — говорю я, улыбаясь обесцвеченной блондинке.
Общаться. Привлекать. Это часть работы. Быть публичным лицом популярного телешоу, значит уничтожать долбаных конкурентов, чьи шоу идут с одиннадцати ночи и позже. И безбожно сводить с ума нервного главу компании, но это история на другой раз.
Женщина подносит руку к груди, пробуя проверенную временем тактику введения в транс. Я стойко держусь.
— Я — Саманта, и я очень люблю ваше шоу, — воркует она. — А еще на прошлой неделе я читала о вас в журнале Men’s Health. Я была так поражена вашей преданностью своему делу, так же, как и вашим телом, — говорит она.
Потому что в статье опубликовали фотографию с моей тренировки. Затем, потому что она не из тактичных, взглядом своих серых глаз она скользит по моим покрытым чернилами рукам, по моей груди и, хорошо, давайте просто называть вещи своими именами. Она очень сильно пытается взглядом совокупиться со мной, прямо здесь, в книжном магазине.
— Преданность — мое второе имя, — говорю я с улыбкой и толкаю выше свои очки на переносице.
— Вы можете подписать прямо здесь, если хотите, — шепчет Саманта и проводит пальцем по ложбинке. Я быстро хватаю книгу.
— Спасибо, но я нахожу титульный лист таким же превосходным местоположением.
— Вы должны оставить свой номер на нем, — добавляет она, когда я пишу «Ник Хаммер» и вручаю ей книгу.
— Забавно, но, самом деле, я не знаю свой номер телефона, — отвечаю я, беззаботно пожимая плечами. — Кто теперь помнит номера? Даже свои собственные?
Где, черт возьми, Серена? Надеюсь, она не родила в дамской комнате!
Саманта хихикает, затем ведет своим длинным, розовым, как конфета, ногтем по моей подписи.
— Хаммер [2] , — кокетливо говорит она, словно перекатывая это слово у себя во рту. — Это ваше настоящее имя или прозвище?
2
с англ. фамилия героя — Hammer — переводится как молот
Нет, нет, нет.
Отбой!
Я не куплюсь. Не буду играть в эту игру с участием пошлого синонима моей фамилии. Особенно с Самантой, которая собирается впиться своими острыми ногтями в мою руку.
— О, извините. Вы уронили что-то.
Я расправляю плечи, когда слышу знакомый голос, в котором одновременно звучат невозмутимый юмор и чистая невинность.
Блондинка вздрагивает.
— Нет, — рычит она, огрызаясь на вопрос. — Я ничего не роняла!
— Вы уверены? — ее тон полон абсолютного беспокойства.
Я не могу сдержать усмешку, расплывающуюся по моему лицу, потому что знаю, что женщина с этим голосом замышляет что-то подлое.
Харпер Холидей.
Рыжие волосы. Голубые глаза. Лицо милого, сексуального ангела и невероятно красивое тело. Принцесса воинов-ниндзя и абсолютно идеальный в передаче сарказма рот. С ней я сыграл бы в игру «Пошлые Синонимы», «Пошлые Антонимы»… «Пошлое что-либо».
Харпер встает в очередь позади блондинки и открывает ладонь.
— Потому что я уверена, что это ваше обручальное кольцо, — говорит она, в ее ярко голубых глазах светится беспокойство, когда она берет обручальное кольцо со своей руки и протягивает его оголодавшей блондинке.
— Это не мое, — говорит женщина, защищаясь, все кокетливое очарование испарилось из ее голоса.
Харпер шлепает себя по лбу другой рукой.
— О, моя вина. Свое кольцо вы положили в карман несколько минут назад. Прямо сюда.
Она указывает на правый карман женщины, и, конечно же, там видны очертания, похожие на обручальное кольцо. Это именно то, что, как я подозревал, она сделала, пока стояла в очереди. Засунула его в карман. Она, должно быть, забыла, что носит его, и вспомнила о нем в последнюю минуту.