Мистер Д.

Тонк Маргарита

– Ну наконец-то. А мы уж подумали, что ты у нас теперь не только немая, но и глухая.

Матильда хихикнула, а вот соседка даже не обратила на меня внимания, словно я была пустым местом. Она подошла к окну и уставилась на особняк.

– Его там нет, уехал еще на рассвете. Мы слышали шум мотора, – сообщила Ада, пока я ставила чашки на стол. – Однако служанка на месте. Может, повезет, и ты ее увидишь.

На слове «повезет» у сестры вырвался смешок.

– А зачем мне его служанка? – соседка снова повернулась

к Аде. – Уже в который раз про нее вспоминаете. В чём дело? Что с ней не так?

Я с грохотом уронила поднос.

– Маша, твою дивизию! – вскрикнула Ада, – Мама спит, а ты тут погром устраиваешь! Давай-ка, топай отсюда.

Если честно, я и сама была рада поскорее убраться из гостиной. Схватив поднос, я отнесла его на кухню, а потом быстро поднялась на второй этаж и зашла в свою комнату.

Плотно закрыв дверь, рухнула на кровать.

Ух! Сердце бешено колотилось, в голове снова всплывали воспоминания, которые хотелось навсегда стереть из памяти.

Как можно было так вляпаться?

Ответа на этот вопрос я не знала.

Зато знала точно, что все мои неприятности начались как раз с этой самой «служанки», будь она неладна.

Сказать по правде, это была самая странная девушка, которую я встречала в своей жизни.

Впервые я увидела ее ровно неделю назад, в среду утром.

Но перед этим к нам приехал высокий блондин в безупречном сером костюме.

Собрав всех в гостиной, он сообщил, что особняк со всей прилегающей территорией теперь принадлежит новому владельцу, однако из гостевого дома нас никто не выгоняет. Мы можем и дальше здесь жить, просто пока не должны подходить к особняку и беспокоить хозяина.

– Завтра как следует уберите дом и больше в него не заходите. Приближаться в особняку ближе, чем на сто метров, вам запрещено до особых указаний. Если, конечно, не хотите потерять работу, – сказал он.

– Конечно-конечно, мы вас поняли, – пропищала елейным голоском мачеха.

– Вот и отлично.

– А он женат? – внезапно спросила Ада.

– Кто? – блондин нахмурился.

Мне захотелось провалиться от стыда. Засунув руку в карман платья, я вцепилась ногтями в блокнот. То, что на обложке останутся следы, в тот момент меня не волновало.

– Ну… новый хозяин.

Теперь даже мачеха поняла, что Аду понесло совсем не в ту сторону.

– Она интересуется в том смысле, что… новый владелец один приедет или с семьей? С детьми? Или, может, с друзьями? Сколько комнат готовить? – заискивающе залепетала она.

Еще ни разу в жизни я не видела мачеху такой жалкой. Когда-то, еще в школе, ее выбрали королевой красоты, но она до сих пор считала себя королевой. Красила волосы в платиновый цвет, носила вызывающие платья, с соседями разговаривала высокомерно-пренебрежительно.

Кажется, из-за долгого отсутствия настоящего владельца

она стала считать себя здесь полноправной хозяйкой.

Пока я драила полы, чистила унитазы, стирала и гладила бельё, мачеха расхаживала по особняку в шелковом белье с дорогущим хрустальным фужером в руке. Потягивала коллекционное вино из погребов владельца и придумывала для меня новые «поручения».

– Все комнаты в доме должны быть готовы. Всегда. Странно, что мне приходится об этом напоминать, ведь всё прописано прописано в вашем трудовом договоре, – отчеканил ей на это блондин и почему-то посмотрел на меня.

Кровь прилила к щекам. Я опустила взгляд на ковер, хотя и успела заметить, что глаза у блондина стального цвета – прямо под цвет костюма.

– Простите! Конечно же, мы помним… и всегда… всегда выполняли все свои обязательства, – продолжала лепетать мачеха.

Это было правдой. Старый владелец не появлялся здесь почти десять лет, но все это время нам исправно перечисляли зарплату – сначала отцу, а потом, когда его не стало, – мачехе. Мы должны были жить в гостевом доме и следить за порядком в особняке. А за садом смотрел садовник, но он был приходящий.

– Диана Листницкая, – внезапно сказал блондин, и я вздрогнула. Я уже целую вечность не слышала, как кто-то произносит мое настоящее имя. Но еще более неожиданно было то, что блондин произнес потом: – Надеюсь, вы пребываете в добром здравии?

Он что – издевается? Сейчас никто так не выражается, это во-первых, а во-вторых, своим вопросом он поставил меня в неловкое положение. Мачеха и сестры мне потом всё это припомнят. Пересилив себя, я подняла голову и снова посмотрела ему в глаза. Он улыбнулся:

– Когда-то я следил за вашим… за вашей судьбой. Думаю, как и большинство людей в нашей стране.

Я еще сильнее вцепилась в блокнот и едва не разревелась. Ну зачем?! Зачем он вспоминает о том кошмаре, ведь я о нём уже почти забыла!

– Ой. Похоже, я огорчил вас, Диана? – видимо, он заметил мое состояние. – В таком случае, примите мои извинения.

Я почувствовала, как краска с щек перекинулась на уши, а затем – на плечи и шею. Хотела просто кивнуть в ответ, а вместо этого глупо замотала головой из стороны в сторону.

– Она вам не ответит. Она не… – начала было мачеха, но блондин резко её перебил:

– Не разговаривает? Я знаю.

А затем снова обратился ко мне:

– Еще раз простите меня, Диана! Всего вам хорошего!

После этих слов он вышел на улицу, сел в свою серебристую, под цвет его глаз и костюма, машину, и уехал. Мачеха и сестры, застыв на месте словно соляные столбы, молча смотрели в окно. Но едва машина скрылась из виду, сразу пришли в себя.

– Ох, ох, ох! «Примите мои извинения»! – передразнила мачеха и скривилась, будто эти слова вкусом походили на лимон: – Тьфу!