Мистер Апрель
Шрифт:
— Если в ближайшее время у меня не будет часа тишины и покоя, я оторву голову одному из этих репортеров, и, если быть до конца честным с тобой, я, вероятно, даже не буду чувствовать себя виноватым по этому поводу, — предупреждаю я Джона.
— Ты какой-то обидчивый сегодня утром, — насмешливо отвечает он.
— Не дави на меня.
— Предупреждение принято во внимание, — отвечает он со смешком. — Я отменю твои следующие два интервью — Джейми справится с ними самостоятельно. Отправлю
Брент — еще один наш коллега по фильму; он более чем способен выдержать несколько интервью.
— Хорошо.
— Что-нибудь еще? — спрашивает он, когда я начинаю закрывать дверь.
Я качаю головой.
— Нет.
Он разворачивается и уходит.
— Джон? — Кричу я ему вслед.
Он поворачивается ко мне и приподнимает бровь.
— Спасибо, мужик. Я ценю это, и мне жаль, что я такой сварливый ублюдок.
Он усмехается.
— Это еще мягко сказано, но все хорошо, малыш, ничего такого, с чем я не смог бы справиться.
Он уходит и исчезает за углом коридора.
Я закрываю за собой дверь и с минуту вдыхаю тишину, прежде чем подойти к дивану и рухнуть на него всем телом.
Я вымотан. Я перешел от тренировок в тренажерном зале по крайней мере два раза в день, плюс уроков вокала пять раз в неделю, к съемкам, а затем сразу к работе над финальным монтажом и подготовке к премьере и пресс-туру. Этот проект был грандиозным, и все это за год. Мне нужен сон — целыми днями.
Нужна тишина, и мне очень, очень нужно мороженое.
Желательно такое же, какое покупала для меня Блэр. Я все еще не смог найти ничего похожего.
Я беру со стола свой телефон и набираю сообщение Уоррену с просьбой сходить и купить мне мороженое. Я знаю, что оно и близко не будет так хорошо, но я актер — я буду притворяться.
Я уже собираюсь положить трубку, когда мне на ум приходят слова Блэр.
Захожу в App Store и загружаю приложение Instagram.
Я действительно не знаю, что планирую делать, но у меня есть непреодолимое желание что-то сделать.
Пока приложение загружается, я отправляю еще одно сообщение — на этот раз Бриджит, с просьбой скинуть все мои данные для входа в систему.
Она отправляет их мне обратно, быстро и без вопросов о том, что я хочу с ним сделать, что я ценю.
В конце концов, это мой гребаный аккаунт. Я смогу получить к нему доступ, если захочу.
Я захожу в систему и трачу десять минут своего драгоценного часа на то, чтобы осмотреться, пытаясь понять, как, черт возьми, работает эта штука.
Я наконец-то нахожу, как что-то опубликовать, и делаю паузу, задумываясь на мгновение о том, что хочу сказать миллионам людей, которым небезразличен я и мои фильмы настолько, что они следят за каждым моим шагом.
Я нахожу фотографию, на которой я держу гитару, — это неотредактированный снимок со съемочной площадки, и я выбираю его в качестве фотографии, которая дополняет
Больше всего на свете я хотел бы, чтобы у меня была фотография Блэр, на которую я мог бы смотреть, пока думаю о том, что хочу ей сказать, но у меня есть только моя память, и я знаю, что это не отдает ей должного, но это все, что у меня есть.
Я делаю все возможное, чтобы представить изгиб ее бедер и цвет ее глаз, когда начинаю печатать.
Каждое слово, каждая строчка, каждый такт… для тебя.
Ты дала мне возможность сказать, и я обязан тебе всем.
«Это чувство тянет меня под себя, мешает уснуть,
Дай мне хоть полшанса, и я отдам тебе все».
Я нажимаю «поделиться» после текста, который написал специально для нее.
***
Раздается стук в дверь, и я просыпаюсь от неожиданности. Должно быть, я задремал.
Снова раздается стук, и я поднимаюсь на ноги. Ворчу себе под нос. Похоже, мой час настал.
Я открываю дверь, и на пороге стоит Джон, держа в руках мороженое в рожке.
Я усмехаюсь.
— Что случилось с Уорреном?
— Ублюдок рано ушел домой.
— Не повезло тебе, — говорю я, протягивая руку, чтобы забрать у него мороженое. — Спасибо. — Я киваю, облизывая его. — Я съем, и можем идти.
Он машет мне рукой, я приглашаю его войти, и он закрывает за собой дверь.
— Не спеши. Я отменил еще несколько интервью, просто на всякий случай — мне показалось, что тебе это не помешает.
Я сажусь обратно на диван, на котором только что спал, и откусываю верхушку от мороженого.
Я был прав, оно далеко не так хорошо, как то, которое она покупала, но я почти слышу ее голос, отчитывающий меня за то, что я не сдержался, так что оно того стоит.
— Они не разозлятся? — Спрашиваю я, имея в виду пропущенные интервью. Он пожимает плечами.
— Пусть злятся. Ты выглядишь расстроенным, малыш.
Я не комментирую и откусываю еще кусочек мороженого.
— Я вижу, ты разобрался с Instagram, — подсказывает он.
Я хмыкаю в ответ.
— Ты видел? Это безумие.
— Я не смотрел. — Я пожимаю плечами.
Он оглядывает меня с ног до головы, морщась, как будто ему больно это делать.
— Что ты делаешь, Беккет? Ты явно даже не близок к тому, чтобы забыть эту женщину.
— Я пытаюсь наладить свою жизнь — вот что я делаю.
— Уверен? С того места, где я стою, на это, блядь, не похоже. Мне кажется, что ты изнываешь по ней, сводя себя с ума. Черт возьми, ты ешь мороженое в десять утра.