Миссис Крэддок
Шрифт:
Утром после завтрака Берта сопровождала мужа в обходе полей и ферм. Она оставалась дома и присматривала за хозяйством лишь тогда, когда ее присутствие могло ему помешать. Берта пробовала читать, но попытки заканчивались безуспешно, и она отшвыривала книгу в сторону. К чему ей читать? Для развлечения? Нет, поскольку она постоянно занята своим супругом, и если Берта знает, как любить, зачем нужны прочие знания? Частенько, ненадолго оставшись в одиночестве, она раскрывала ту или иную книгу, но довольно скоро опять уносилась мыслями к Эдварду и мечтала очутиться рядом с ним.
Берта
Наступил апрель. На вязах перед Корт-Лейз начали распускаться листья — почки усыпали ветви мелким дождем, нежной зеленой дымкой, которая была заметна издалека, но исчезала при приближении. Коричневые поля оделись в летний наряд: буйно поднялся сочный клевер, дружно двинулись в рост посевы. Стояли дни, когда в воздухе разливалось благоухание, пригревало солнышко и сердце сладко замирало, радуясь долгожданному приходу весны.
Благодатные дожди напитывали почву водой, и бессчетные капли, свисавшие с ветвей, сверкали на солнце, которое вскоре проглядывало из-за туч. Застенчивые тюльпаны раскрывали бутоны и устилали землю цветистым ковром. Облака над Линхэмом поднялись выше, раздвинув горизонт. Птицы, робко пробовавшие голос в марте, теперь пели в полную силу и наполняли воздух звонким щебетом. В зарослях боярышника позади Корт-Лейз продемонстрировал красоту своей песни первый соловей. Повсюду поднимался густой дух земли — запах плодородной почвы и дождя, солнца и ласкового ветра.
Порой дожди заряжали без перерыва на несколько дней, и тогда Эдвард довольно потирал руки.
— Хоть бы лило всю неделю, полям обязательно нужна влага!
В один из таких дней Берта лежала на кушетке, а Крэддок стоял у окна, слушая ровный стук капель. Она вспомнила ноябрьский день, когда вот так же стояла у этого самого окна и глядела на унылый зимний пейзаж, а в ее сердце горел жаркий огонь любви и надежды.
— Эдди, милый, посиди со мной, — промолвила она. — Мы не виделись почти целый день.
— Мне нужно отъехать, — не оборачиваясь отозвался Крэддок.
— Нет, не нужно. Иди же ко мне.
— Хорошо, побуду с тобой пару минут, пока не подали двуколку.
Крэддок сел на кушетку, Берта обняла его за шею.
— Поцелуй меня, — попросила она.
Он поцеловал.
— Какой ты странный! — со смехом воскликнула Берта. — Тебе как будто все равно!
Крэддок
— Куда ты едешь?
— На ферму Эрн, к старому Поттсу, договориться насчет покупки овец.
— И только-то? Неужели ты не можешь остаться со мной, когда я тебя об этом прошу?
— С какой стати? Что мне делать дома? Гостей, насколько я знаю, мы не ждем.
— Я хочу побыть с тобой, Эдди, — жалобно протянула Берта.
Крэддок рассмеялся.
— Боюсь, ради этого я не могу отменить встречу.
— Тогда можно мне с тобой?
— Это еще зачем? — удивился Эдвард.
— Хочу быть рядом. Мне ужасно плохо от того, что мы всегда порознь.
— Ничего не всегда, — возразил Крэддок. — Черт побери, по-моему, мы не расстаемся ни на минуту!
— Значит, ты не скучаешь по мне так сильно, как я по тебе, — тихо проговорила Берта, опустив глаза.
— На улице льет как из ведра! Ты насквозь промокнешь.
— Какая разница? Зато я буду с тобой.
— В таком случае поехали.
— Тебя не волнует, поеду я или нет! Тебе это безразлично!
— Я считаю, очень глупо с твоей стороны выходить под дождь. Уверяю тебя, я сам ни за что бы не поехал, если б мог.
— Тогда поезжай.
Берта с трудом сдержала злые слова, готовые сорваться с языка.
— Будет гораздо лучше, если ты подождешь меня дома, — бодро сказал Крэддок. — Я вернусь к ужину. Ну, пока!
Эдвард мог выразить свою мысль иначе. Например, что будет счастлив, если Берта составит ему компанию, или что встреча может катиться к чертям, а он остается с любимой женой. Вместо этого он просто ушел, весело насвистывая. Ему было все равно. Щеки Берты запылали от унижения.
— Он меня не любит, — потерянно произнесла она и вдруг разрыдалась — впервые после свадьбы, впервые после смерти отца. Собственные слезы заставили ее устыдиться. Она попыталась их унять, но не сумела и продолжала горько плакать.
Слова Эдварда показались ей невероятно жестокими. Как у него только язык повернулся!
— Этого следовало ожидать, — вслух сказала Берта. — Он меня не любит.
Она разозлилась на мужа, припомнив все маленькие проявления холодности, которые так ранили ее сердце. Нередко Эдвард почти отталкивал ее, когда она хотела приласкать его, а он в тот момент был занят чем-то другим; часто никак не отвечал на ее страстные заверения в вечной любви. Неужели Эдвард не понимает, что его поведение задевает Берту? Она говорит, как сильно обожает ненаглядного Эдди, а того интересует, не закончился ли завод у часов!
Пока Берта размышляла о своем несчастье, незаметно прошло два часа. Услышав за окном стук колес, она удивилась. Первым ее желанием было побежать в прихожую и встретить Эдварда, однако она сдержала свой порыв. Берта очень сердилась на мужа.
Крэддок вошел и, крикнув с порога, что должен переодеться в сухое, отправился наверх. Разумеется, он и внимания не обратил, что в первый раз за все время супружества Берта не встретила его у дверей, — он вообще ни на что не обращал внимания!
Эдвард вошел в гостиную. На свежем воздухе его лицо раскраснелось.