Мишень
Шрифт:
Выводы и предположения он компании озвучивать не стал. Вместо этого он задал совсем не тот вопрос, который собирался:
— Доктор, и ты, «драйвер»… Интересно, почему тогда, полтора года назад никто из участников Договора не появился в Крепости? Ваши старые друзья, как-никак… Ваши, и Дженкинса, и Фармера с Гринсбергом.
Он ждал, что ответит Отшельник, но отозвался неожиданно Лившиц — чуть подался вперед, сверкая по-молодому живыми темными глазами:
— Да потому, молодой человек, что мы, только что вами перечисленные, уже история. Прошлое. А ваши друзья, те, что отправили вас на это самоубийство,
— Да они и сами уже история, — вставил Отшельник.
Доктор кивнул:
— Ну, в этом, по крайней мере, мы теперь с ними на равных… И отчасти я им даже завидую: ведь это ж словами не передать, до чего приятно в один прекрасный день понять, что ты уже не делаешь историю, а просто смотришь со стороны, как ее делают другие. Вот вы, например. Или ты, — он ехидно, но в то же время как-то по-доброму улыбнулся Джейн. — Бог отцов моих, ну думал ли я, что золотушная соплюха с расцарапанными коленками, от горшка два вершка, будет на моих глазах историю творить?!
— И ничего не золотушная! — обиделась Джейн. Олег с трудом сдержал горький смех — ни хрена себе, творцы истории: он, Панин Олег, дотла выжженный изнутри, Стас с перепрошитыми мозгами, наемничек — ничего не скажешь, там, в Святилище он мне по-честному услугу оказал, но тип все равно мерзкий, — Патрик, продавший все и вся ради своей игры, подонок Леваллуа… Полный, мать его, комплект исторических деятелей! Ну и кто у нас нынче будет Наполеоном?..
— Значит, вы, ребята, хотите чтобы я принял командование? — медленно произнес Олег, глядя при этом в упор на Патрика.
Тот, к его чести, кажется даже смутился слегка:
— Ну, в общем, где-то так.
— Номинальное командование, — спокойно уточнил Олег.
Патрик смутился еще больше:
— Ну ты ж сам понимаешь, малыш, в оперативном планировании ты ни черта не смыслишь, не учили тебя этому…
— До оперативного планирования мы еще дойдем. Возможно, — оборвал его Олег. — А вы, господа, не забыли, что я, в общем-то, сюда добирался со строго определенной целью и строго определенной миссией? Вот если с ней у меня все срастется и я при этом останусь живой — тогда и поговорим. И о командовании, и об оперативном планировании, и много о чем еще.
«Принимающая сторона» в полном составе вытаращилась на Олега так, словно он вдруг зеленой шерстью покрылся. Наконец Патрик сумел выдавить:
— Малыш, у тебя… того… с головой-то все в порядке? Ты что, реально веришь во всю эту чухню насчет Выбора?
Олег холодно улыбнулся:
— Во что я верю — это мое и только мое дело. Эти деятели хотели, чтобы я выбирал? Что ж, значит так тому и быть, будет им Выбор. Только для начала мне кое с кем побеседовать придется.
— С кем? — подозрительно осведомился Патрик.
— Неважно. Он все равно не здесь, — с той же пакостной улыбкой информировал Олег. — Все остальное обсудим потом. Как потенциальный командующий, должен предупредить: возражений я не терплю.
«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь», — в сомнении пробормотал внутренний голос. Я тоже на это надеюсь, вздохнул про себя Олег.
Глава 4
Гастроли за гранью
Пахло земляникой, соснами и покоем. Ветер шуршал ветками в вершинах
По правую руку осталась тропинка, ведущая к «страшному домику», — нечего мне там делать, решил Олег. Этот страх для меня закончился, я выполз из той пыльной пустоты, как змеюка из старой кожи, изменил правила игры, и теперь меня таким уже не напугаешь — может, потому, что я точно знаю, что та заброшенная, покрытая пылью жизнь могла бы быть моей, и даже при этом куда более обустроенной, но не стала и уже никогда не станет. Интересно, кстати, а Ее безносое величество до сих пор меня там под окошком караулит?..
Он чувствовал какую-то странную легкость, совсем не соответствующую ни происходящему, ни тем более предстоящему. Не эйфорию, нет. Просто очередной Рубикон уже позади, и назад не повернешь, и ничего не переиграешь заново — и что бы ни ожидало за следующим поворотом, ты движешься прямиком ему навстречу. А то, что эта легкость идет в комплекте с обреченностью — что ж, Панин Олег платить не отказывается. Уж точно не в этом случае. Он усмехнулся, провел ладонью по шершавой сосновой коре и двинулся по тропинке, повернувшись спиной к поляне с домиком.
…За полуторачасовой тайм-аут на метеостанции он много чего успел. Он успел пожрать: каша с мясом, явно из консервов, но обильно сдобренная специями, хлеб, чуть подсохший, определенно деревенской выпечки, копченая колбаса, твердая, как камень и неимоверно вкусная, большая кружка дрянного кофе — и главное, никакой кильки, никакой сгущенки! Успел кратко информировать своих о том, куда и зачем он собирается и что делать, если он не вернется. Успел перекинуться словцом наедине с белесым наемником — как ни печально, Макс оказался прав, и наемничек изменил свою позицию именно после того, как Олег с Кэт на руках, стоя на верхней площадке донжона, высказал свое желание. «Нет, кроме шуток, красиво ты там пожелал!»… Успел сделать серьезное внушение Максу — на сей раз без мордобоя. Так много — и ничего из того, что он в действительности хотел бы успеть…
Стас, когда Олег осведомился, не осталось ли у него тех голубых колес, тут же принялся бурчать и ворчать про гнусных халявщиков, подсевших на практически нелегальный препарат, но Олег утихомирил его заверением, что ему всего лишь надо по максимуму воссоздать обстоятельства «погружения» на базе Ляхова. Впрочем, хмыкнул он на ходу, для полного воспроизведения мне надо было бы еще пару суток не спать и пребывать на таком нерве, что воздух вокруг вибрирует, а лампочки сами собой перегорают…
В общем, та еще задачка — найти дорогу в чужой виртуал, в тот самый плоский черно-белый мир. В первый раз оно как-то само собой получилось. Тогда-то я опять-таки драпал, подумал Олег. Бежал-бежал, вот и прибежал. И непонятно вообще, как мои способности проявят себя в виртуале, и можно ли здесь пользоваться Волной, и вообще, очень может быть, что пустышку я тяну, а сейчас, на стадии эндшпиля, это для меня роскошь непозволительная. Так что будем верить, сумрачно усмехнулся он. Вера, говорят, горы двигает, а когда не срастается, Магомет идет к помянутым горам сам.