Мишень
Шрифт:
— Поверю, поверю, — успокоил Олег. — А что насчет Гетто?
— Про отца никто ничего сказать не может, — сообщила Айра невесело, но без надрыва. — Знаю только, что когда народ сюда спроваживали, он жив еще был. И доктор, говорят, здесь.
— Какой доктор?
— Ну, наш, из Гетто, Лившиц. Он самым последним уходил, и говорит, отец тогда жив был. Ну, так мне ребята сказали.
Джордж, обратив взор свой в сторону метеостанции, разглядел наконец-то Макса, глаза его сузились, и он многозначительно протянул:
— Та-ак…
— Морду я ему уже набил, — на всякий случай
Джордж нехотя разжал кулаки:
— Ладно, член с ним, пусть живет… В команду-то обратно ты его возьмешь?
— Еще не решил.
Стас, судя по ехидной улыбочке, аккурат собирался выдать какую-нибудь на редкость ядовитую сентенцию, но внезапно охолодел глазами, и потянуло от него, как сыростью из погреба, выматывающей жилы Волной «волкодава» в полной боевой. Да и Джордж резко закаменел лицом, катая желваки на скулах. И есть из-за чего: от метеостанции приближалась к ним теплая компания.
Впереди, в полевой форме со споротыми нашивками, вышагивал Патрик — вроде и неторопливо, но целеустремленно. Чуть приотстав, шел Отшельник — такой, каким Олег его запомнил по первому разу: в выгоревшей камуфляжке, в кепи, с аккуратной седеющей мушкетерской бородкой. А рядом с ним — Олег глазам своим не поверил — еще один старый знакомый, тот самый маг из корчмы, похожий на игуану, только вместо богато расшитого камзола красовался он сейчас в той же «песчанке», словно так и надо. Четвертый — невысокий, толстенький старикан с обширной лысиной и напускной брюзгливостью на лице, быстроглазый и подвижный — каким-то шестым чувством Олег сразу определил в нем медика. Не иначе тот самый доктор Лившиц, про которого Джейн рассказывала… Пятый, белесый наемничек, шагал вроде бы даже вальяжно, но Олегу все равно подумалось — «на цырлах», явно он в этой компании не главный. Ну, блин-душа, прямо-таки встреча старых друзей!..
А ведь уже было такое, шепнул ему внутренний голос. Дело «пропавшей комиссии», помнишь? Дженкинс и Топорков напрямую причастны к началу событий в Крепости, Крамнер, как выяснилось, тоже — по крайней мере, похоже на то, что именно ему Арон Лебовски передал свои наработки по Тропе и всему, что с ней связано… Не помнишь, чем там кончилось?
Кстати, что характерно, никто из участников Договора тогда в Крепость не сунулся — ни Бабуля, ни Марк, ни Дон, хотя с их стороны это было бы весьма даже объяснимо. Лично я бы такую возможность постарался не упустить, подумал Олег. Боялись? Но чего именно? Воздействия Тропы? Сарацинов? Или — просто встретиться с прошлым и посмотреть ему в глаза?..
Впрочем, Патрик по части холодности и неприступности сейчас даже Стаса перекрывал, не говоря уж о Джордже. Самым что ни на есть официальным тоном он произнес:
— Кажется, нам есть что обсудить, Олег.
Олег почувствовал, что губы его снова растягиваются в недоброй усмешке:
— Да уж найдется. Ну что, ребята, пойдем поговорим с этими важными деятелями?
Патрик нахмурился, маг заломил редкую, словно выщипанную, бровь, но Олег, пресекая возможные возражения, жестко выговорил, глядя Патрику в глаза:
— Они были со мной с самого начала, и мы вместе прошли этот путь. У них
Кажется, Отшельник подмигнул Олегу — или просто у него веко дернулось?.. Толкнув Патрика локтем, он констатировал:
— Ну вот, все как я тебе говорил.
— Да, право у них есть, — нехотя признал Патрик. — Но ты вообще-то уверен, что хочешь, чтобы они это слышали?
— Это мой выбор, — отчеканил Олег, скривившись на последнем слове, уже набившем оскомину.
Как ни странно, Патрика это убедило — он резко кивнул:
— Тогда пошли.
Жилой отсек метеостанции явно не рассчитывали на тот случай, что туда набьется двенадцать человек. Но наконец, толкаясь локтями, с грехом пополам разместились вокруг железного стола, больше смахивающего на верстак. Устроились кто на чем — на стульях, каких-то ящиках, отработавших свое блоках, перевернутых ведрах… Джордж из принципа остался подпирать стенку с видом завзятого телохранителя — впрочем, кажется, в Академии «стражи» на эту тему какой-то спецкурс проходят?
Олег придвинул поближе обрезанную банку из-под какого-то напитка, нарочито неторопливо закурил:
— Ну что, полагаю, председателя выбирать не будем? Итак, господа, — он чуть поклонился в сторону мага и Отшельника, — мы готовы выслушать ваши предложения. Разумные предложения, — слегка издевательски подчеркнул он.
Зная Патрика, Олег чувствовал, что тот практически готов взорваться — явно он представлял себе эту встречу совсем не так. Поделом тебе, злорадно ухмыльнулся он про себя. Ты, значит, думал, что Панин Олег Николаевич впереди собственного визга кинется принимать под командование твоих повстанцев — причем под чисто номинальное командование, оставив власть де-факто тебе? Нет, родной, хренушки, в эти игры я уже наигрался — точнее, мной наигрались…
— У тебя, наверно, вопросы есть? — нарушил затянувшуюся паузу Отшельник.
Олег усмехнулся:
— Вот чего у меня до фига, так это именно вопросов. И первый из них такой: а с чего это вы, ребята, так спокойно тут расположились — у Крепости под бочком? Тамошний гарнизон при желании вас просто ровным слоем по песочку размажет и не почешется.
Патрик, кажется, овладел собой и даже сумел улыбнуться:
— Замаются чесаться. Они ж даже не знают, как такая вылазка в остальных мирах икнется, да и сарацины на такое безобразие спокойно смотреть не станут. А уж на что они способны, ты сам видел…
Это да, подумал Олег. Ни фига не пацифисты… Только вот с чего бы им выступать на нашей стороне? Выдадут всем сестрам по серьгам, заровняв и этот лагерь, и Крепость — да и дело с концом… Впрочем, кажется, Патрика и такой расклад устраивает — или он рассчитывает в этом случае увести своих по Тропе? Но ведь сарацины и есть стражи Тропы! Неожиданно всплыла в голове фразочка, которую он слышал от Элма-оборотня в том непонятном сне, в заброшенном доме с квадратами света на пыльном полу: «Мы — в вас. А вы — в нас». Олег буквально ливером чуял, что ключ к тому, как поведут себя сарацины, здесь, что ответ простой, очень простой и еще проще, но никак не мог его ухватить. Ладно, пока замнем для ясности, решил он.