Миротворец
Шрифт:
Лысый орк с деланным безразличием пожал плечами и произнес.
– Вараны чуют человечью кровь. И она им по вкусу.
Я опустила взгляд.
Миновав коридор и поднявшись вверх по каменной лестнице, ступени которой были вымазаны чем-то черным и липким, мы вышли на галерею второго этажа. Оглядевшись, я поняла, что здание тюрьмы, как оказалось, по структуре напоминает древний стадион. Темно-серые стены, подобно трибунам, поднимались высоко в небо, а внизу располагался овальный двор, где, как я предположила, гуляли заключенные.
Внизу не было ни ящиков, ни мусора, только с одной стороны, у самой
"Сюда выпускают заключенных?"
Но Азар не успел ответить.
– Сегодня казней не будет. Перенесли по вашему приказу, - лысый орк обернулся, мельком глянул на меня.
– Но если хотите...
– Действуйте согласно приказа, - не без раздражения ответил Азар.
Мы, пройдя по галерее, как раз оказались напротив "разметки". На щербатой, испещренной черными выбоинами, каменной кладке темнели багровые подтеки. Мне стало физически нехорошо, но я не решилась хвататься за поля, а просто подняла глаза к небу, по пути заметив на стенах маленькие, зарешеченные окошки, через которые заключенные могли наблюдать за казнью.
Наш приезд подарил кому-то один день жизни.
Решетка перед нами со скрипом отъехала в сторону. Два тюремщика, охранявшие вход, поприветствовали ат харга. Азар, даже не посмотрев на орков, равнодушно кивнул.
– Сюда, - лысый свернул направо, и тут же дорогу нам преградила небольшая процессия. Четверо тюремщиков вели закованного в кандалы орка, такого огромного, что он заполнял собой весь коридор, головой касаясь ламп. От заключенного несло, как из помойной ямы, его белый комбинезон был перепачкан кровью и грязью, а на правой ноге не было обуви.
Процессия замерла, орки из конвоя склонили головы, прижав кулаки к сердцам, а гигант, оскалившись, уставился на нас.
– А, - пробасил он, сплевывая.
– Ат харг! Не могу тебя поприветствовать, как следует!
Подтверждая свои слова, орк потряс кандалами.
– А то бы обнял... Ох, как бы обнял хагонского отпрыска.
Один из конвоирующих обернулся, и, грубо выругавшись, посоветовал заключенному заткнуться.
– Идем, - солдат, сопровождавший нас всю дорогу, осторожно подтолкнул меня. Азар и тюремщик уже миновали процессию. Опустив глаза, я двинулась было дальше, но внезапно закованный в кандалы орк резко подался вбок, плечом сшиб одно из тюремщиков и, нависнув надо мной, как хищный зверь, втянул ноздрями воздух.
– Свежая человечина... Часто пробуешь её, Хагон?
Я прижалась к холодной, сырой стене, как одержимая хватаясь за поля. В красных глазах заключенного полыхала такая садистская ярость, что показалось, ещё мгновение, и он просто размажет меня по камням.
Азар вмиг оказался рядом, загородив от ревущего верзилы, а тот, звеня кандалами и, извиваясь как угорь в тщетных попытках уклониться от избивавших его дубинками тюремщиков, заорал.
– Что, Хагон? Слишком слаб стал, кусок дерьма?
Азар зарычал, загудели подпитываемые яростью поля.
– Уведи её, - бросил он, не оглядываясь, и лысый орк, до этого громко отчитывавший конвой за невнимательность, схватил меня за плечо, и, как мешок, толкнул вглубь коридора. Я едва не упала и раскинула руки в попытке удержать равновесие.
– Что...
– Молчи и иди, - отрезал он.
– Живее, человечек.
Эхо разносило по коридору глухие, чавкающие звуки ударов и приглушенное, сдавленное рычание. Я ощущала активность полей, чувствовала гнев Азара, как и он ощущал мой испуг и растерянность. Лысый что-то сказал второму тюремщику, и оба захохотали, а я едва сдерживалась, чтобы не закрыть уши руками.
Гул полей нарастал, как будто на нас неслись тысячи бешеных пчел. Единая абстракция строптиво взбугрилась и опала, поделившись с магом огромным количеством энергии. Азар умножал физическую силу с помощью земной мощи, готовясь нанести сокрушительный удар, который вполне мог стать последним для избиваемого.
Мог, но не стал. Я не пыталась блокировать заклинание, и уж тем более не решилась бы взять под контроль поле Азара. Осторожно, ненавязчиво, я усмиряла его ярость, разбавляя обычное успокаивающее заклинание собственными эмоциями. Не осталось ни страха, ни растерянности, ни гнева - я ощутила собственную силу, не без удивления осознавая, что осуществляю некий вид воздействия.
"Клюююч", - услышала я голос демона, и какое-то смутное видение пронеслось перед глазами. Замерев, я оглянулась, теряя связь с полями.
Азар спешил к нам по коридору, стряхивая кровь с руки. Позади него гремели цепи, заглушая хриплое, измученное рычание - тюремщики уводили, точнее, уносили заключенного.
– Идем, - бросил Азар, не взглянув на меня.
Никто не проронил ни слова, пока мы петляли по тюремным коридорам.
Я оглядывалась по сторонам, не понимая, где здесь находятся камеры. Мы шли мимо закрытых дверей без каких-либо опознавательных знаков. Пару раз я украдкой смотрела на Азара, но орк игнорировал мои взгляды, а, может быть, не замечал их вовсе. Из-за всего случившегося я и забыла, зачем мы прибыли в Карбаншрид, и, когда одна из дверей открылась, и нас провели в темную комнату с прозрачной стеной посредине, я едва не заорала, увидев за ней раскачивающегося на стуле профессора Гранто.
– Ты готова?
– в лоб спросил Азар.
– Вполне, - хрипло ответила я, отводя взгляд от наставника.
Какое-то время я стояла перед дверью во вторую комнату, собираясь с мыслями. Азар замер возле закрепленного у прозрачной стены монитора, на котором то появлялось, то пропадало видеоизображение смежной комнаты и находящегося там заключенного. Лысый уселся перед компьютером, и, что-то спросив у ат харга, покачал головой. Оба, как по команде, посмотрели на меня.
– Так ты идешь?
– нетерпеливо поинтересовался Азар.
– Да, - я перевела дух и добавила на оркском.
– Приступим.
В комнате за прозрачной стеной было прохладно. Замерев у стола, за которым сидел профессор, я поежилась.
– Здравствуй, гиперпроводник, - произнес Гранто, окидывая меня усталым взглядом.
– Не ожидал увидеть тебя так скоро.
Я отодвинула второй стул, растерянно обернулась, будто в ожидании знака-подсказки. Из зеркала, занимавшего всю стену, на меня смотрело собственное отражение.
– Я от вас тоже много чего не ожидала, - слова сорвались с языка раньше, чем я успела их обдумать. Впрочем, как всегда.