Миро-Творцы
Шрифт:
– Меня всегда занимал вопрос, – произнёс Вадим, – на чём погорел Основатель? Вот была глыба – не то что нынешние булыжники. Наломать столько дров, такого наворотить!.. И так легко слететь. А может, не было в нём ничего, кроме кипучей энергии и желания наследить? Эдакий губернский вариант Петра, сильно раздутый впоследствии.
– Во-первых, слетел он не так легко, – вступился Орест. – Во-вторых, заложенное им здание всё же стоит, хотя в миру не понимают – почему.
– «В миру» – это хорошо, – оценил Вадим. – Это нас характеризует…
– Вот этого не знает даже Первый, – ответил наследник. – Он будто подсел к штурвалу самолёта, собранного не им. И бог знает, управляем ли тот или обходится своим умом, как следует из названия. Можете вы представить аппарат с таким запасом прочности, что ему не нужны аппаратчики?
– Нет, – сказал Вадим. – Разве только без Глав.
– Взгляните, – Орест указал на главный экран, где возникла панорама правительской гулянки. – Какая пышность нарядов, экое многоцветье, разнообразие фасонов, сколько золота, каменьев, парчи, регалий, – и всё при строжайшей регламентации каждой детали!.. Вам это не напоминает богослужение?
В зале продолжалась концертная программа. Как раз сейчас общим вниманием завладели крутобёдрые оливкотелые красотки на шпильках и в просвечивающих майках, спускавшихся чуть пониже сосков. Они наяривали танец живота по самому краю подиума, искусно объединяя турецкое сладострастие с латиноамериканским темпераментом, словно бы в экстазе дёргая тазами, больше похожими на амфоры; и сие бесстыдство не вызывало ни у кого возражений – наоборот, полный восторг.
– Скорее шабаш, – пробормотал Вадим в ответ.
– Да? – С интересом юноша наклонил голову, рассматривая картинку под новым ракурсом. – Ну, может быть. Это не меняет сути: пустить пыль в глаза. А знаете, они уже присваивают друг другу титулы! Сумасшествие, ей-богу… Понавыкапывали генеалогических древ, коих ни проверить, ни подтвердить. Боже, да что осталось в них от прежнего величия, кроме сомнительной толики древней крови!.. Благородство, честь, интеллект? Не смешите! Они полагают, будто дворянство узаконит их право на сытую жизнь, на ежедневные гульбища, на этих красоток, наконец, – а как насчёт обязанностей, обременявших прежних дворян?
– Ну да, «есть такая профессия: родину защищать»! – поддакнул Вадим. – Заодно и управлять ею, верно? Ответственность громадная, спору нет, но вот спрашивать было некому. Правда потом, когда вопросов скопилось выше головы, всё же спросили – да так, что сами не обрадовались.
– Именно: стало лишь хуже! Раскочегарили машину смертей, а спрашивателей – под корень. Чем не решение проблемы? Загубили генофонд, выбили лучших. А «паровоз вперёд летит», но они на нём не машинисты, даже не пассажиры – так, декорация.
– Смелое предположение, – заметил Вадим. – Смахивает на максимализм.
– Максимализм? – с улыбкой удивился Орест. – У меня?
– Ладно, перейдём к устройству этого… «самовоза». Какие узлы в нём ключевые?
– Я
– Мы тоже, – язвительно вставила Эва. – Стоило в этом столько вариться!..
– А знаете вы, к примеру, что прославленный Институт вовсе не мозговой центр губернской науки, как принято считать, а скорее мощная база по конденсации и переработке мировых достижений?
– Что предполагает разветвлённую сеть промышленного шпионажа, не так ли? – спросил Вадим.
– Безусловно, – кивнул Орест. – И тем же занимается Студия – сплошной плагиат, к тому же безбожно извращённый. Помните многочисленные «римейки» американцев? Так они в сравнении со Студией – голубки!..
– Что до техники, это больше свойственно японцам, – добавил Вадим. – Впрочем, мы догадывались. Институт просто не смог бы конкурировать с миром, даже если б состоял из одних гениев. Однако кое в чём мы обскакали всех – взять хотя бы само Отделение. Ты знаешь, что тут творится с гравитацией?
– А знаете, насколько далеко в этом продвинулись американцы? – в тон ему спросил наследник. – И если допустить, что наши шпионы – лучшие в мире…
– Осталось выяснить, откуда взялись эти «лучшие», – подхватил Вадим. – Тоже секретные американские разработки? Ведь эти гады наворовали мозгов со всего мира – не говоря о красотках!.. Помню, наши патриоты сильно обижались на сей счёт. Даже напряглись и сочинили плакатик: «США – мировая вша!» Очень, очень поэтично. Зато после Отделения утечка генов мигом прекратилась. И теперь наши умники благополучно дуреют по кабэшкам, а подрастающие прелестницы достаются прежним плакатоносцам, – вероятно, для улучшения крепостной породы.
– Можно подумать, у тебя с красотками сложности! – прервала Эва. – Так это американцы или нет?
– Вполне может быть, – ответил Орест. – Просто у нас хватило смелости опробовать это на людях…
– Смелости, да? – Вадим хмыкнул. – А что же тогда – дикость?
– Вот вы представьте, будто кто-нибудь из сподвижников Основателя, случайно или по наводке, наталкивается на сей секрет, а сам Венцеслав Гедеонович, если помните, был человеком решительным…
– Чего ж он сперва не опробовал на себе?
– Помните, как в старом фильме: «Я – ваш мозг, а мозг убивать нельзя»? – спросил Орест. – Кто бы привёл к нынешнему изобилию, если б не Основатель?
– Вот к этому? – Вадим кивнул на экран, где вовсю пировали сановники, постепенно слетая с нарезок. – Или к этому? – он дёрнул себя за потёртые штаны. – Похоже, не мешало б устроить тебе хождение в народ – по сценарию «Принца и нищего». А то о забугорье знаешь больше, чем о собственных кормильцах.
– А чего вы ждали от паразита? – ухмыльнулся юнец. – Осознания и покаяния? Однако натурный урок вряд ли получится: в обычных условиях я просто не выживу.