Миро-Творцы
Шрифт:
С неохотой подняв голову, он огляделся.
– Пожалуй, пора уматывать. Когда папенька войдёт в раж, ему всё нипочём. А на что нам скандалы, верно? Хотя, если б ему кто вмазал… н-да… – Орест вздохнул и стал выбираться из кресла – так осторожно, что Вадим ощутил потребность ему помочь: рывком за шиворот. Будто подслушав чужие мысли, Орест скосил на гостя глаза и подмигнул. В выпрямленном положении юноша оказался довольно высок и неправдоподобно тонок.
– Можно на вас опереться? – спросил он, берясь женственной рукой за плечо Вадима. – Бог мой, да вы железный!.. Эх, врезать бы ему хоть
Тяжело налегая на Вадима, юноша доковылял до ступенек, где их уже поджидала Эва, нетерпеливо постукивая носком.
– Господи, – промямлил Орест, – ещё и подниматься!..
Он умоляюще поглядел на Вадима. Сжалясь, тот взял его за ломкую талию и почти отнёс к невзрачной двери под самым потолком. За дверью обнаружилась скромная комнатка, впрочем обставленная не без вкуса. Вдоль стен тянулись полки с книгами. (Боже, да сколько их здесь!) А в решётчатые окна светило закатное солнце, ещё тёплое. День кончался, пронесясь точно по рельсам, – как и большинство предыдущих. Вадим усмехнулся: и станут ночи наши, как дни. В самом деле, счёт событий пора вести по тёмному времени.
– Пожалуйста, заприте на засов, – попросил Орест. – Когда папенька буен, от него лучше держаться подальше. Как-то он даже сломал мне руку – неудачно пошутил, видите ли.
С облегчённым вздохом юноша опустился в кресло, очень удобное и лёгкое, обхватил подлокотники длинными пальцами. И кресло резво покатилось в другой конец комнаты, где под просторным экраном размещался многокнопочный пульт. Помимо прочего Вадим разглядел там беспроводный факсовый телефон с двухкассетным автоответчиком. (Не бог весть какое новшество, но попробуйте переправить его катапультой!) Сбоку от пульта Вадим узрел ещё одну полку, заставленную лазерными дисками. Нехилое собрание – учитывая, что на каждом умещалось до сотни томов. Всё-таки как здорово быть наследником!..
– Ну-с, посмотрим, посмотрим, – усмехаясь, Орест коснулся рукой пульта, и на экране возник шевелящийся клубок нагих тел, среди которых Вадим не сразу распознал Адама.
– Вы глядите, справляется! – с воодушевлением пропел юноша. – В самом деле – гигант!
Его бледное лицо даже порозовело – он упивался зрелищем, на время забыв о гостях. А Вадиму стало жаль «мышек» – бедняжки ещё не поняли, с кем связались. Уж Адам надолго отобьёт у них охоту к подобным играм.
Внезапно к пульту скользнула Эва, безошибочно ткнула пальцем – экран погас.
– Ну зачем? – с обидой спросил Орест. – Только собрался записать!..
– Зачем?
– Милая, каждому свои радости. Я ж не виноват, что…
– Хватит с меня одного наблюдателя! – отрезала Эва, и юнец беспокойно зашевелился, вместе с креслом сдвигаясь под защиту Вадима.
«Востёр парень, – оценил тот. – На его месте и я бы держался от Эвы подальше!.. Вот на своём я оплошал».
Эва снова коснулась пульта, и на экране появилась длинная комната, где вокруг разделочных столов хлопотали опрятные миловидные женщины, смутно напомнившие Вадиму Алису.
– Разовая обслуга, – пояснил Орест. – Набраны из особо доверенных – в основном жёны управителей среднего уровня,
– Их не трогают? – спросил Вадим. – В смысле… – Он замялся, подыскивая слово.
– Иногда, – Орест посмотрел на него с интересом. – Обычно с обоюдного согласия – это ведь тоже шанс. Кстати, мужья не возражают. – Он бледно улыбнулся: – На эту тему у меня обширная коллекция записей. Не желаете взглянуть?
– А что, – осведомился Вадим, – наблюдать за теми, кто это смотрит, и вправду интересней?
Юноша пожал узкими плечами, ничуть не обидясь.
– А хочешь подсмотреть, как этим занимаюсь я? – внезапно спросила Эва. – Может, и записать, а?
Паренька даже пот прошиб от такого поворота.
– Весьма… – Орест сглотнул и поправился: – Очень хочу.
– Но вот беда: я рабски завишу от этого ужасного человека (юноша с недоверием покосился на Вадима), от этого деспота, от этого…
– Будет врать-то! – не выдержал и Вадим. – Кто тебе чего запрещает? Да и проку в таких запретах! – Он безнадёжно махнул рукой.
– А ты делаешь это не словами, – сказала женщина. – Даже не взглядом. Ты просто отворачиваешься и уходишь. Как смеешь ты уходить! – гневно топнула она ногой. – От меня!..
С усилием ведьма притормозила и заключила почти спокойно:
– Короче, без его дозволения я целомудренна, как монашка. И, честно сказать, такого позволения он дать не может, ибо тогда перестанет быть собой. А на что мне не он, верно?
– Похоже, вы меня дразните? – спросил Орест. – В такой замкнутый круг не втиснуться даже с моими мощами!
– Кто может определить границы допустимого компромисса? – с улыбкой сказала Эва. – В конце концов, я монашка лишь с другими, но не с этим бессовестным собственником. И ты б видел, что мы вытворяем!..
– Но ведь не увижу? – тоскливо возразил наследник.
– Кто знает? – повторила женщина. – Если стену нельзя перепрыгнуть, к ней ставится лестница. – Смышлёный юноша навострил уши, а она продолжала с той же усмешкой: – Предположим, мы снимем это на плёнку – для себя, естественно. Потом сами и смонтируем, для пущего эстетизма. А затем сия фильма – конечно, нечаянно! – попадёт на глаза ещё кому. Разве в этом такой уж грех? – Эва вызывающе рассмеялась. – А если на другую чашу весов положить весомую цель, и чьи-то робкие надежды, и чьё-то болезненное чувство справедливости, и жалость сильного к слабым, а одарённого – к обделённым… Заметь, речь идёт не о предварительном сговоре, не о взаимоунижающей сделке! Всё на доверии, при полной свободе воли для всех. И после каждой ступеньки возможен обратный ход. Кроме, разумеется, последней.
– Да, – со вздохом признал Вадим, – по этим ступеням можно и на небо взобраться – по аналогии с «дорогой в ад». Но цель должна быть очень весомой!
– Кто же спорит?
– Всё, что пожелаете! – заверил юноша. – В чём вы нуждаетесь?
– Всё-таки ты не понял, – сказала Эва. – Люди подобного склада, – она кивнула на Вадима, – не нуждаются даже в признании. Они лишь делятся, а взамен не берут ничего.
– Тогда он выбрал не лучшее место, чтобы одарять, – заметил Орест. – Во-первых, очень немногим здесь вообще что-то нужно, кроме самых…