Мирные действия
Шрифт:
Майлз улыбнулся такой картине. – Исходя из того, с каким восторженным благоговейным страхом мой дед вспоминал старого Пьера… голова идет кругом.
– Если общественное доверие к тебе, как к Аудитору, пошатнулось столь сильно, то мои графы и министры сами предъявят тебе обвинение. Без моей помощи.
– Вряд ли, – проворчал дядя Фортиц. – Может, я и льщу тебе, мой мальчик, но я сомневаюсь, что до этого дойдет.
Майлз выглядел не столь уверенным.
– Ну, теперь ты протанцевал все требуемые па, – сказал Грегор. – Довольно, Майлз.
Майлз утвердительно кивнул – как показалось Катерине, неохотно,
– Благодарю, вас, сир… Но, хотел бы добавить, я думал и о личных последствиях. Которые будут делаться все хуже, пока не достигнут максимума и не затихнут. Ты точно уверен, что хочешь меня видеть в своем свадебном круге, пока этот шум не улегся?
Грегор ответил ему прямым и слегка огорченным взглядом: – Тебе не избежать столь легко исполнения общественного долга. Если генерал Элис не потребует тебя выгнать, ты останешься.
– Я не пытаюсь избежать!… чего-либо, – он сбавил тон, поняв, что со стороны Грегора это был черный юмор.
– В моей работе есть замечательная вещь – передача полномочий. Дай понять, что любой, у кого есть возражения против присутствия моего сводного брата в моем свадебном круге, может подать протест леди Элис и предложить ей такую глобальную реорганизацию в ее мероприятии в последнюю минуту, какую… посмеет.
Майлз потерпел неудачу в своей героической попытке согнать с губ злобную улыбку. – За право посмотреть на такое и денег не жалко. – Улыбка снова исчезла. – Но все это будет разрастаться до тех пор, пока…
– Майлз, – Грегор поднял руку, прервав его. Его взгляд осветило нечто среднее между изумлением и недовольством. – У тебя дома сидит самый,наверное, компетентный из оставшихся в живых экспертов по барраярской политике последнего столетия. Твой отец справлялся с куда более мерзкими партийными склоками, похуже этой, с оружием или без, – и еще когда тебя на свете не было. Отправляйся и расскажи о своих проблемах ему. И передай, что я просил прочитать тебе лекцию о разнице между честью и репутацией, как он это сделал мне в свое время. По сути… скажи ему, что я этого желаю и требую. – Встав с кресла, взмахом руки он подчеркнуто положил конец разговорам на эту тему. Все поднялись на ноги.
– Лорд Аудитор Фортиц, задержитесь на пару слов до вашего отъезда. Госпожа Форсуассон… – он снова пожал руку Катерины, – … мы еще поговорим с вами попозже, когда время будет не так меня поджимать. Органы Безопасности скрыли все происшедшее от общественности, но, надеюсь, вы понимаете, что Империя в глубоком долгу чести лично перед вами и что вы можете востребовать этот долг по вашей необходимости и пожеланию.
Катерина моргнула, пораженная настолько, что чуть не принялась возражать. Ведь Грегор, конечно же, выкроил для них время в своем расписании ради Майлза? Но это был самый прямой намек на то, что потом поизошло на Комарре, какой только можно было сделать в присутствии Никки. Она ухитрилась ответить коротким поклоном, пробормотав благодарность за уделенное ей императорское время и внимание. Никки чуть неловко, взяв за образец поведение матери, сделал то же самое.
Дядя Фортиц попрощался с ней и с Никки, оставшись со своим августейшим господином еще на несколько слов до отъезда,
Они двинулись в долгий окольный путь по дворцу. Катерина оглянулась через плечо на личный кабинет Императора.
– Это было… было больше, чем я ожидала. – Она перевела взгляд на шагавшего между ними Никки. На его лице была написана решимость, а не уныние. – Сильнее. – Суровее.
– Да, – сказал Майлз. – «Будь осторожнее в своих желаниях…» У меня есть особые причины доверять в этом вопросе суждению Грегора больше, чем чьему-либо. Но… думаю, я, наверное, не единственная рыба, которая не помнит про воду. Грегор привык выносить ежедневное давление, которое меня бы, к примеру, довело до пьянства, безумия или совершенно смертоубийственной раздражительности. В свою очередь, он переоценивает наши возможности, а мы… стараемся его не разочаровать.
– Он сказал мне правду, – произнес Никки. Еще мгновение они шли в тишине. – Я доволен.
Катерина промолчала, удовлетворенная.
Граф Форкосиган сидел на одном из диванов рядом с камином, просматривая данные портативного считывателя. На нем был полуофициальный костюм – темно-зеленый китель и брюки, напоминание о мундире, который он носил большую часть своей жизни. Отсюда Майлз заключил, что отец скоро собирается уходить – несомненно, отправляется на какой-то официальный банкет, поглощать пищу на котором, видимо, входит в обязанности вице-короля с вице-королевой в предсвадебные дни. Майлз вспомнил о том, что скоро придет и его черед согласно пугающему списку приглашений, врученному ему леди Элис. Но посмеет ли он смягчить светскую и кулинарную суровость этих приемов, пригласив Катерину составить ему компанию? Это сейчас весьма сомнительно.
Майлз шлепнулся на диван напротив отца; граф поднял взгляд и с с осторожным интересом на него посмотрел.
– Здравствуй. Ты смотришься слегка выжатым.
– Да. Я только что вернулся с одной из самых трудных бесед за всю мою аудиторскую карьеру. – Майлз потер загривок, все еще до боли сведенный. Граф приподнял брови в вежливом вопросе. Майлз продолжал, – Я попросил Грегора помочь Никки Форсуассону разобраться в этой мешанине клеветы – в тех границах, какие он сочтет разумным. Но он провел эти границы несколько дальше, чем сделали бы я или Катерина.
Граф откинулся на спинку дивана, отложив считыватель. – Полагаешь, он нарушил секретность?
– Как ни странно, нет, – признал Майлз. – Любой враг, реши он похитить Никки для допроса, уже знал бы больше, чем мальчик. За десять минут под фастпенталом он рассказал бы все, что знал, и ему не причинили бы вреда. Может быть, его бы даже вернули. Или нет… Он представляет не больше опасности в плане разглашения секретности, чем раньше. И сам он рискует не большим – и не меньшим – если рассматривать его как рычаг давления на Катерину. – Или на меня. – Даже сами заговорщики тщательно блюли конспирацию. Не в том проблема.