Миражи
Шрифт:
Дейв вышел в гостиную.
– Все идет как полагается, – важно сказал он. – Мы ведь довольно важные персоны, разве ты не знаешь? – Он подошел к корзинке, пощупал через целлофан ее содержимое и выбрал себе киви. – На мой взгляд, Сэкс лидирует. Оттуда поступило нечто по меньшей мере полезное. – Он вытащил походный швейцарский нож и разрезал плод пополам.
Не успел он вонзить зубы в нежную мякоть, как дверь распахнулась и ворвался Джон. Сладкий зеленый сок потек по подбородку Дейва. У Джона округлились глаза.
– Боже мой! Умоляю тебя, не притрагивайся
– Прошу прощения, – промямлил Дейв с полным ртом, но Джон уже не слушал его: он увидел Франческу. Он бросился к ней и обхватил руками.
– Фрэнки!
Сжав ее в объятьях, он выпустил ее из рук и отступил на шаг, чтобы как следует рассмотреть. Прикосновение к Франческе уже не доставляло ему боли. С появлением на свет Джейми он перенес на него часть своей нежности.
– Ну, как прошел полет? Все в порядке? Джейми нормально его перенес? Спал? А где он, кстати?
– Господи, не части ты так!
Она взяла его ладони в свои и улыбнулась, глядя ему в лицо.
– Полет прошел отлично. Джейми понравилось, просто ужасно понравилось! Он соснул и подружился с одной дамой, которая сидела от нас через проход. Она дала ему свою визитную карточку.
Джон захохотал.
– Вот чертенок! Я так соскучился – будто век его не видал! Так где же он?
– Спит. Ведь уже поздний вечер в Англии.
– Я пойду тихонько погляжу на него. – Джон опять схватил Франческу в охапку. – До чего же я рад, что вы наконец здесь!
– Хочешь сказать, что тебе обрыдло мое общество! – Дейв покончил с киви и принялся снимать фольгу с бутылки шампанского. – Ну давай, беги взгляни на малыша и отпразднуем нашу встречу!
Джон пошел в спальню, а Франческа поставила на столик фужеры.
– Извини, что не встретил вас в аэропорту, – сказал, возвращаясь в гостиную, Джон. – По уши увяз в делах. – Он виновато улыбнулся. – Верь не верь, а по-моему, это будет самая блестящая демонстрация Кэмерон—Йейтса.
– Уф!
Пробка с шипением вылетела из бутылки. Белая пена полилась на ковер. Дейв разлил шампанское по фужерам. Джон и Франческа зааплодировали. Поставив бутылку на место, он роздал бокалы Франческе и Джону.
– Коллекция прибыла, площадка готова, репетиция и интервью завтра, мы получили подарки от всех покупателей, показ в среду, а потом сядем и будем дожидаться заказов. – Дейв поднял бокал. – За Нью-Йорк! – провозгласил он.
Они чокнулись.
– За успех! – добавил Джон.
– И за счастье, – присовокупила Франческа. – Кстати, Дейв, Тилли шлет тебе привет. – Впервые за все время знакомства она увидела на его щеках румянец.
В тот же вечер, лежа в ванне, Франческа думала о предстоящих днях и о том, как далеко продвинулась за два года фирма Кэмерон—Йейтс. Впервые, если не считать нескольких дней показа на Неделе высокой моды в Лондоне, она отлучилась из студии – куда! В Америку, в Нью-Йорк, на один из самых крупных мировых рынков! Не верилось. Правда, они немало потрудились ради этого, но все равно, когда
Ей вспомнилось, когда она впервые услышала имя Уилла О'Коннела. Это произошло, когда Джон упомянул одного «американского дилера моды», как он его назвал, купившего половину их осенней коллекции для лондонской Недели. Она улыбнулась, вновь представив, как Джон явился домой после целого дня переговоров, бледный от волнения, с кейсом, полным подарков, пристегнутым к запястью цепью. Затраты О'Коннела полностью окупились. Американцам понравилась коллекция, модели мгновенно разошлись, и через пару месяцев он приехал с заказом на зимнюю коллекцию специально для американского рынка. И они ее сделали.
Коллекция прет-а-порте предназначалась для довольно широкого круга, в ней использовались английские ткани, шелка, шерсть. Тут совмещались английское качество и американский шик. Франческе самой было неясно, как им удалось приспособить свои модели для совершенно незнакомого заказчика. Но это удалось, и Дейв потратил немало сил, чтобы вписаться в американские традиции. Его дом заполнился массой американских вещей, он работал, ел и спал в атмосфере Соединенных Штатов. Хорошие получились модели, думала Франческа, глядя на костюм, висевший на вешалке в ванной, чтобы отпариться. Нет, не просто хорошие, решила она, – блестящие!
Вылезая из ванны, она почувствовала, насколько утомил ее этот день. Впрочем, это была давно накопившаяся усталость – порой ей казалось, что в ее жизни не осталось ничего, кроме работы. Ну что ж, думала она, вытираясь мягким полотенцем и надевая толстый махровый халат, зато теперь у них появился грандиозный шанс: если показ пройдет удачно, на будущий год после Недели высокой моды в Лондоне им открыта дорога прямо в Париж и Нью-Йорк. Если они завоюют американский рынок, Европа будет у них в кармане.
Подойдя к зеркалу, она сняла с головы полотенце и расчесала волосы. Потом взяла в руки фен. Франческа никогда не надеялась на успех, а чувство вины, так и не покинувшее ее, подсказывало, что она его не заслуживала. И сейчас эта мысль снова неожиданно кольнула ее, вселив в сердце безотчетное беспокойство.
– Фрэнки!
Войдя в гостиную, Франческа поймала на себе восхищенные взгляды Джона и Дейва.
– Костюмчик из нашей вечерней коллекции, если мне не изменяет зрение, – заметил Дейв.
Она кивнула.
Это был костюм из тонкой шерсти: короткая абсолютно прямая юбка и длинный приталенный жакет с черным бархатным воротником и манжетами из той же ткани. На ногах черные чулки и черные замшевые туфли на низком каблуке. Довершала туалет самая ударная вещь – темно-красная шифоновая блузка с набивкой ее собственного дизайна – листья еще более густого красного тона. Шифон был почти совсем прозрачным, но блузка выглядела целомудренной благодаря набивке и кружевному белью такого же красного цвета, выглядывавшему в разрезе. Этот костюм был точным воплощением стиля Кэмерон—Йейтс.