Миражи
Шрифт:
— Да…через пять часов… большой перелет. И когда вы поменяли билеты?
— После Старой Ладоги. Мы как раз в центре с Таней были. Там на Невском и авиакассы.
— А я и не знал, думал завтра вас провожать. Что же не сказали раньше?
— Я…боялась…думала вы рассердитесь. И так столько времени со мной.
— Рассержусь? Нет…конечно нет. Я очень рад. Мы можем тогда еще куда-нибудь сходить. В Эрмитаж. — Он говорил только затем, чтобы не молчать и не показать ей, как сильно расстроен.
— Да, в Эрмитаж я бы хотела…
Ника чувствовала перемену в тоне Виктора, но не могла
Он взглянул на часы.
— Больше трех. Тучков мост давно открыли. А вам с Таней спать пора. Так что поеду я…
Виктор поднялся, аккуратно придвинул стул к столу. Ника заторопилась встать, чтобы проводить его, но никак не могла нашарить под столом тапок.
Вяземский уже вышел в коридор, туда же из кухни прошла Таня, теперь Веронике было не проститься с ним так, как она хотела бы.
Виктор быстро оделся. Вежливый обмен любезностями, обещание позвонить и дверь за ним закрылась.
Опять ушел…
Что же она сказала или сделала не так?
На кухне все было перемыто и убрано, ничего на долю Ники не осталось, Таня закончила вытирать стол.
— Ну что, Никуся? Хороший день?
— Да…
— А почему так грустно?
— Нет, устала просто, пойду платье сниму, потом в душ и спать. Вещи можно не собирать на завтра.
— Ты так говоришь, как будто не рада, что осталась… Подожди, сядь, я сказать хочу.
Ника присела за стол, подперла щеку рукой.
— Правда устала, так вроде не заметно и пешком не ходила, все на машине, а в театре сидели, но столько впечатлений!
— И не только от спектакля, — Татьяна села напротив — я ни о чем не спрашиваю, захочешь — сама расскажешь. Только ты будь осторожнее, как в омут не бросайся.
— Ты о чем?
— О Викторе. Взрослый он.
— Да, взрослый… Пойду я Танечка, — Ника даже с самой близкой подругой не хотела говорить о нем. Странное чувство, что обсуждать Виктора за глаза оскорбительно, остановило ее. А еще страх. Ника боялась ошибиться, сказать об их отношениях, о своих чувствах не правильно. Но самое главное, она стремилась сохранить все только для себя, чтобы никто не касался.
Вот уйдет в комнату, ляжет в постель и поминутно переберет в памяти вечер с ним, его слова, взгляды, прикосновения. Взрослый, да! И какой замечательный, красивый, умный. Чудесный рассказчик… Все не то. Она не могла подобрать слов. Все вспоминала, вспоминала его, с тем и уснула, а разбудил ее звонок Виктора.
— Вероника, доброе утро, вернее день, не разбудил?
— Нет, нет…я уже, — Ника терла заспанные глаза. За окном белый день, а кажется, что шесть утра. — Я давно встала.
— Не правда, — рассмеялся Виктор, — по голосу слышу. Ну…часа полтора еще можете поспать, а потом, если хотите, поедем посмотрим еще один парк, погода сегодня подходящая. А Эрмитаж оставим на завтра.
— Хорошо, как вы скажете, — Ника радовалась, что от вчерашнего недовольства и следа не осталось. Может, ей вообще показалось? Просто поздно было, вот он и ушел. Не ночевать же ему у Тани.
— Тогда я перезвоню за полчаса до того, как подъеду. Приятных снов…
— Спасибо, — Ника рассмеялась, перевернулась на живот и обняла подушку.
Глава 19
— Точно хотите посмотреть не Эрмитаж, а еще один парк?
Виктор заранее знал, что она согласится и спрашивал, чтобы услышать в трубке радостное «да».
Он так же знал, что это их последняя прогулка, но задвигал невеселую мысль в самый дальний угол сознания. Ника уедет завтра, но сегодняшний день и вечер проведет с ним вместе.
Он долго думал куда бы отвезти ее. Казалось бы лучше театра ничего уже нельзя представить себе. Решение пришло внезапно, Виктор вспомнил один из первых разговоров о городе, о Финском заливе. Она уже видела берег на Васильевском острове, но было еще одно место у Залива, которое Вяземский знал и любил. Он хотел чтобы Вероника тоже узнала.
Они встретились, как обычно, у дома Татьяны. Виктор остановился на углу, позвонил, вышел из машины. Ника сбежала по лестнице, это он понял по слегка сбитому дыханию. Вероника протянула ему руки и он взял их в свои. Хотел бы целовать, но и без того прикосновение было откровенно нежным.
— Добрый день, — сказал он
Ника только улыбалась и глазами здоровалась с ним. Искала в его взгляде ответ, находила, смущалась…
Она села в машину и даже не спросила куда они поедут, а Виктор не сказал, привычно положил ее сумку на заднее сиденье, ощутил взгляд Ники, когда поворачивал ключ зажигания и брался за руль, беспричинно улыбнулся состоянию покоя и предугадывания того, что произойдет в следующую минуту. Не потому, что Вероника была настолько проста, что он мог ее просчитать, вовсе нет, но он точно знал когда и как она посмотрит на него. Откуда и почему пришло это знание Виктор особенно и не разбирался. Ему было хорошо, просто хорошо.
Они поехали через Петроградскую, но застряли в пробке перед Каменноостровским мостом.
— Вечно тут затор, — начал ворчать Вяземский
— А мне нравятся питерские пробки, — торжественно шутливо объявила Вероника.
— Это чем же?
— Во первых интересно смотреть, как вы пытаетесь из них выбраться.
— Да…очень интересно, — сосредоточенно повторил Вяземский выруливая чтобы вписаться в соседний ряд, — может быть здесь быстрее продвинемся.
— Да не продвинемся, — засмеялась Ника, — вот это и забавно, что водитель стремится выгадать несколько метров, а на самом деле все ряды двигаются одинаково медленно.
— Так ведь нетерпение мучает!
— Вот именно! Это и забавно…
— Очень. Хорошо, что мы с вами свободны во времени, а вот представьте если опаздываешь на деловую встречу, то каждый метр кажется на вес золота, ищешь лазейки.
— Это я уже поняла, только вы Виктор, скорее не лазейки ищете, а идете на таран…
— Что верно, то верно, — засмеялся он и заглушил двигатель, — все, встали, можно начинать отчаиваться.
— Зачем отчаиваться. Так мне нравится смотреть на город из окна автомобиля. С одной стороны как будто сам по себе, а с другой среди всех. Конечно, я понимаю, что управлять машиной и быть пассажиром не одно и то же. Вести в пробке тяжело.