Миражи
Шрифт:
— Значит не утомил?
— Нет, нет! Что вы, я только начала разбираться, и это так замечательно.
— Знакомое чувство, когда я в первый раз обложился книгами и, наконец, разобрался в красивом и загадочном слове «антаблемент», то испытал восторг.
— А почему вам надо было знать это?
— Когда-то давно, ещё до экономического ВУЗа, был у меня в гуманитарном такой предмет как сценография, оформление сцены декорациями. А декорация часто воспроизводит архитектурные сооружения, вот я и заинтересовался, встретив незнакомое слово.
— Вы всегда интересуетесь так глубоко?
— Должен признать, что всегда. Я не люблю не понимать чего-то, незнакомое слово в тексте раздражает и тормозит моё восприятие целого. Не самое лучшее качество, бывает, что я очень подолгу разбираюсь в сути. Да и вообще. Вот мы бы уже полмузея обошли за то время,
— А разве главное обойти?
— Хорошо, что вы так думаете, очень хорошо. Ладно, объяснений осталось уже не так много. Итак мы рассмотрели полный антаблемент, во внутреннем горизонтальном членении стен он воспроизводится частично. Это моё собственное наблюдение, и я не ручаюсь, что оно академическое, и всё-таки теперь смотрите на потолок белой гостиной. Над пилястрами, которые имитируют колонны, мы видим не что иное, как фриз, а над ним карниз, пропущена только нижняя часть — несущая балка, и карниз стоит непосредственно на капителях — верхних частях колонн. Но сам он, как и положено, трехчастный: поддерживающая нам почти не видна, она за модульоном, который мы видим тянется лепной полосой под небольшим выносом, а дальше желоб, он как бы и часть потолочного лепного фриза и окончание антаблемента. Кстати излюбленной капителью Камерона была ионическая.
— Вы обещали про это.
— Это совсем просто. Ордер — то есть система. Она существовала и в древнейшие времена, иначе, как же было строить, но канон сформировался в Греции. Совокупность несущих и несомых частей. Тут надо смотреть на колонну-капитель и на антаблемент вместе, — Виктор опять перекинул лист блокнота и принялся рисовать, — мы сейчас рассмотрим только классические ордеры, они своё название получили от тех областей Греции, где формировались — дорический, ионический и коринфский. Дорический самый древний, он массивный, несколько приземлённый, его колонна очень проста, без излишеств — круглая подушка-эхин и верхняя плита-абак у капители, а сами колонны расширяются книзу, они не гладкие, а в рубчик — этот желобок называется каннелюр, и он так же различается в ордерах. В дорической их всего двадцать, и они примыкают плотно одна к другой. База — то есть основание, на чём стоит колонна, отсутствует. В здании колонны располагаются близко друг к другу, ближе чем требует конструкция. Антаблемент членится на архитрав, фриз и карниз, фриз разбит на триглифы и метопы — выпуклые и вдвинутые части. Триглиф в свою очередь разбит продольными бороздками, он соответствует модульону и всегда расположен под ним, а метопа — это либо гладкий промежуток, или украшенный рельефом, реже росписью.
Глава 12
Наброски один за другим появлялись на бумаге, Вероника снова следила за карандашом.
— Теперь смотрим ионическую колонну — капитель более сложная, она с валютами — завитками, похожими на папирус перехваченный завязкой, эхин и абак часто украшены орнаментом, явно чувствуется восточное влияние. Основание колонны состоит из плинта — квадратной плиты и двух валов, архитрав ступенчатый из трёх полочек, фриз гладкий или со скульптурным орнаментом, или надписями, карниз в основании членится на несколько выступающих одна над другой декоративных полос и потому даёт значительный вынос. Сама колонна обработана каннелюрами, которые отделяются друг от друга дорожками, в ионической колонне двадцать четыре каннелюры, в разрезе это выглядит вот так, — Виктор нарисовал окружность, а потом провёл по краю фигурную полосу очертания колонны, — сравните с дорической, ощутимая разница, да? — Он нарисовал вторую окружность и другую полосу по краю, — на мой взгляд, ионический — самый стройный и совершенный ордер в архитектуре.
Теперь коринфский — он самый поздний, в Греции использовался редко, а вот в Риме получил своё развитие. Коринфский ордер более декоративен, то есть вот как раз такая, — Виктор указал на ближайшую пилястру, — капитель с двумя рядами листьев аканта, такое растение в средиземноморье, оно дало название орнаменту, самому распространённому в античности. Коринфская капитель похожа на чашу, она расширяется кверху, край характерно вогнутый, угол абаки срезан. Обязательны завитки, которые поддерживают углы абаки. Колонна как и ионическая имеет двадцать четыре каннелюры, архитрав так же схож, да и основание колонны тоже. Собственно это модифицированная в сторону декоративности ионическая
— Да…здорово! А можно мне эти картинки, — попросила Ника. — Виктор протянул ей блокнот. — Спасибо, — сказала она и почему-то покраснела.
— Вот теперь, когда мы будем говорить о Камероне, то вам всё станет ясно. Он был неравнодушен к Риму и потому в решении его интерьеров мы заметим характерные черты коринфского ордера. Пожалуй самым ярким примером будет Греческий Зал в парадных покоях второго этажа. Я потому так подробно расписывал вам это, чтобы там на втором этаже вы не просто смотрели, а узнавали, — Виктор сделал ударение на последнем слове, — это гораздо увлекательнее, и тогда ясно ощущаешь связь времён. Непрерывную связь, она есть стержень нашей цивилизации. Такие связи можно отыскать везде — в литературе, поэзии, в живописи, эстетических и социальных нормах общества, военном деле, юриспруденции, системе образования, и даже в экономике. Главное не лениться искать. Кажется я увлёкся.
Вернёмся к Белой Столовой, Что мы видим? Пилястры с капителями коринфского ордера, лепной фриз. А как вам сервиз?
— Восхитительно!
— Это подарок Николая Первого матери.
Виктор подошел к окну и смотрел на на павильон Трёх Граций, который возвышался в конце центральной аллеи собственного садика Марии Фёдоровны. Из Пилястрового кабинета был устроен сход с небольшим балконом, балюстрадой и мраморными статуями кентавров по краям лестницы, которая плавно переходила в чудесный партерный цветник, за цветником начинался сам садик. Между деревьев виднелась статуя Амура, скамейки с деревянным переплётом вместо сидений и спинок стояли под кустами шиповника. Редкие растения были снабжены небольшими табличками с описанием.
— Во времена Марии Фёдоровны собственный садик наверно представлял уникальное собрание растений. Императрица разбиралась в ботанике, знала латынь, она была первоклассным садоводом и цветоводом, что свойственно немкам, — Виктор вспомнил фрау Фабль и её ферму — милый сентиментальный уголок на зелёной террасе одного из трирских холмов, — на этих комнатах вдовствующей императрицы лежит флёр печали. Мария Фёдоровна и всегда-то была склонна к мрамору греческих и римских урн и изваяний, ей нравились надгробные памятники. Тишина, покой, уединение. Но при жизни Павла она не могла позволить себе так много тишины, как потом, когда осталась одна и выросли дети и не стало мужа. Она любила его и трагическая смерть, и то, что в смерти этой обвиняли их первенца, наследника престола цесаревича Александра, вероятно легло тяжким бременем на плечи этой замечательной женщины. Возможно, она обвиняла себя в чём-то, думала, что могла остановить, не допустить.
И всё-таки надо было жить. У неё оставался ещё её Павловск. До конца дней она не переставала заботиться о нём, украшать, и теперь, несмотря на то, что так мало оставила нам история, что во время Второй мировой всё здесь было уничтожено, незримое присутствие Марии Фёдоровны каким-то образом сохранилось. Может быть всё это из области фантастики, но, сначала ведь было решено вообще не поднимать Павловск из руин. Ленинграду было не до Павловска, и всё же именно с этого пригорода началось возрождение, Павловск стал первым музеем, который открылся для посетителей. Многое здесь утеряно навсегда, и не только война — была ещё и революция. Тогда Павловск принадлежал великому князю Константину, он не считался царской резиденцией и сначала не так пострадал. Но и отсюда забирали мебель и шторы для детских домов, игрушки царских детей. А потом спустя десятилетия уникальные вещи приобретённые Павлом Петровичем и Марией Фёдоровной в их заграничном путешествии распродавались с аукционов, потому что Советской России нужны были деньги для различных нужд, например укрепления органов государственной безопасности. Так при Молотове, кажется, продали гобелены из спальни царицы, они теперь в Америке.
— Да, это всё не правильно, — сказала Ника.
— Много, что было сделано неправильно, иногда мне кажется, что я монархист.
— Правда!? Вы бы служили царю?
— Думаю что да, — подтвердил Виктор, — вернее России, но, поскольку такой возможности у меня нет, я пытаюсь служить российской экономике.
— Получается? — спросила Вероника Она посмотрела на него серьёзно, и Виктор поразился, какой взрослой она может быть. Ника — не ребёнок…
— Иногда получается, — ушел он от прямого ответа, но взгляда не отвёл, ему так нравились её зеленоватые глаза. — Иногда, — повторил он, — а случается, что и своя рубашка ближе к телу, никуда от этого не денешься.