Мираж

Хашогги Сохейр

— Кого-нибудь ранили?

— Да, были тяжело ранены двое похитителей. Получили ранения полицейский и несколько посетителей, в том числе и сам Бадир.

Дженна подскочила на месте, словно ужаленная.

— Малик был ранен?

— Простите?

— Малик Бадир был ранен, вы сказали?

— Да, но, полагаю, не слишком тяжело.

— А Лайла? С ней все в порядке?

— Лайла?

— Девушка! Его дочь!

— Ее даже не задело, хотя, конечно, она была потрясена, но это и неудивительно. Вы так говорите, словно хорошо знаете этих людей.

—

Я… Я знакома с этой семьей. Вы уверены, что его рана не очень серьезна?

— Ну, вы понимаете, всех подробностей я не знаю. В ресторане была невероятная суматоха. На самом деле подробности я почерпнул из «Монд», в тот вечер я улетел из Рима в Париж.

— Это было в «Монд»? — Она обязательно должна найти эту газету. В аэропорту наверняка есть киоск с газетами со всего мира.

Британец покопался в кейсе.

— Кажется, у меня сохранился этот номер. Да, вот она. — Он вручил «Монд» Дженне. — Возьмите, коли идет речь о ваших знакомых. Я бы хотел спросить…

— Благодарю вас, — торопливо сказала Дженна, пока англичанин не успел ни о чем спросить. — Огромное вам спасибо.

В зале ожидания она жадно проглотила статью: Все оказалось так, как и рассказал англичанин.

Лайла осталась невредимой, Малик получил «болезненную, но неопасную рану в руку».

Объявили рейс на Бостон. Роясь в сумочке в поисках билета, Дженна натолкнулась на письмо.

Она так и не отправила его. В киоске оказались почтовые марки, продавец любезно рассказал, где находится почтовый ящик. Заставив себя не думать о последствиях, Дженна опустила конверт в его щель.

Все, дело сделано, подумала она, спеша на посадку. Но правильно ли она поступила?

Лайла

Прошло несколько недель. Дженна часто думала, какое впечатление произвело на Малика ее письмо. Испытал ли он простое облегчение, узнав, что сестра жива? А может быть, пришел в ярость от того, что был обманут? Или и то, и другое вместе? Интересно, если они сейчас встретятся, какое впечатление произведет на нее брат? Остался ли он прежним Маликом или изменился до неузнаваемости? Как выглядит Лайла, воспитанная заботами отца-миллиардера?

Бульварные газеты как-то сразу прекратили интересоваться Маликом Бадиром. Возможно, подумала Дженна, после происшествия в Риме Малик перестал показываться на людях. Через два месяца после попытки похищения Дженна прочитала, что ее брат выбрал для своей нью-йоркской резиденции отель «Пьер». Короткая заметка в респектабельной «Бостон глоб» гласила, что Малик все еще не оправился после римского покушения и заявил, что, по его мнению, его дочь будет в большей безопасности в Соединенных Штатах Америки, чем в Европе.

Наверно, это правда, подумала Дженна. Непонятно было другое: связана ли сама заметка с решением Малика? Может быть, он тоже решил, как и его сестра, запустить пробный шар?

Несмотря на полученное образование, Дженна по-прежнему верила в знамения и в судьбу.

Когда месяц спустя

в «Нью-Йорк пост» появилась заметка о поступлении дочери Бадира в Бриэрли-Скул, Дженна решила, что это знак, зов судьбы. Ответит ли она на него? Осмелится ли?

Вжавшись в тесное кресло самолета, следующего по маршруту Бостон — Нью-Йорк, Дженна пыталась убедить себя в том, что летит на встречу с коллегами и прежде всего со старым профессором, который в свое время преподавал в университете, а теперь занялся частной практикой в Нью-Йорке. С ним Дженна договорилась о ленче. Однако ее аналитическое мышление и объективные знания взбунтовались и выразили свое мнение кратко и сильно: «Дженна, ты сошла с ума». Но решал не разум, а сердце.

Офис профессора мог бы посоперничать с кабинетом преуспевающего пластического хирурга. Вместо твидовых в пятнах пиджаков, запомнившихся Дженне со студенческих времен, профессор носил теперь костюмы от Армани. Седые волосы больше не развевались львиной гривой, а были тщательно причесаны и уложены. Было ясно, что профессор Вельтман процветает.

За профессором был забронирован столик в ресторане. Почти все время за едой он по старой привычке читал лекцию, а Дженна, как старательная студентка, внимала ему. Правда, предметом лекции были теперь прелести частной практики на Манхэттене.

— А вы, Дженна? — поинтересовался он, когда они принялись за десерт. — Я слышал, что вы недавно даже занялись практикой?

— Не могу пожаловаться. У меня достаточно платежеспособных клиентов для того, чтобы сносно сводить концы с концами и даже немного заниматься исследовательской работой.

— Пишете новую книгу?

— Пока еще нет. Просто провожу свободные исследования на разные темы. На общественных началах занимаюсь работой в приюте для женщин, подвергавшихся насилию со стороны мужа.

Этим Дженна только начала заниматься, побуждаемая опытом Каролины и своим собственным. Дональд нахмурился.

— Все это, конечно, прекрасно, но я не советую вам слишком увлекаться этим вопросом. Я понял наконец одну вещь, — он позволил себе улыбнуться, — у богатых те же проблемы, что и у бедных.

— С этим я полностью согласна.

Попрощавшись с профессором, Дженна доехала до Бриэрли-Скул на такси. Заняв позиции у входа, она стала ждать. Узнает ли она маленькую девочку, которая родилась у нее на руках, прямо на грязной соломе?

Она узнала Лайлу без особого труда. Темные волосы, миндалевидные глаза, очертания лица, как у Лайлы-старшей. Чем-то девушка напоминала Джихан Бадир. На Малика дочь походила, но не внешне: было что-то общее в развороте плеч, в осанке, говорящей о независимости и одновременно о ранимости, — именно этим Лайла напоминала Малика, того Малика, которого знала Дженна.

Лайла стояла поодаль от стайки одноклассников. «Она немного одинока? Тревожиться пока не о чем. — В Дженне заговорил психолог. — Она просто еще новенькая».