Мир Весны
Шрифт:
"Когда все закончится, надеру ему его командирский зад!" – поставила себе умственную пометку Мира, хмуро разминая руки в кевларовых перчатках.
На Владимира она не злилась и ни в коем случае не винила его. Не будь он в крепости, никто мог бы так и не узнать своевременно, что Клим попал в беду, но помимо неизвестности положения командира, Миру пугала также и неизвестность мира, так манившего ее даже сейчас.
Если бы еще не перемены в Весне, связанные со сменой власти, то было бы легче, а так само по себе происшествие с командиром старинного братства, который по идеи должен
Гепардиха по-прежнему была пугливой и испытывала проблемы в общении, то есть не говорила, и Мире так и не удалось узнать, как долго та была в плену, как в него попала, отбилась ли просто от своих в Весне, и где-то там, возможно, у нее была семья, которая не теряла надежду воссоединиться с ней. Но даже если всего вышеперечисленного не было или произошло так давно, что просто стерлось из памяти, Мира надеялась, что инстинкты гепардихи и то, что было заложено в нее природой Весны, проснется и поможет сориентироваться.
Фекла, наконец, показалась из замка, волоча за собой два не подъемных на вид мешка, каждый из которых привязала к пегасам близнецов, носивших такие же имена, как и их всадники. К слову, пегасы те были такими же странными, как и близнецы, и их сторонился даже Мирон, очень спокойный и рассудительный бежевый пегас Глеба.
– Лайла, ты за главную! – сказала Мира провожавшей их печальной собаке. – Держи тыл! Чужих не пускай и ничего не потроши на кухне! И в кладовой! – строго добавила она
– Я оставила ей еды, – вставила Фекла. – Не знаю, правда, на сколько этого хватит, – с сомнением добавила она, намекая не столько на собачью еду, а сколько на продолжительность их отсутствия.
– Слышала? – спросила у собаки Мира. – Экономь! Поняла?
Лайла заскулила в ответ, так глядя ей в глаза, что блондинке невольно свело горло. Клим был ее лучшим другом, и Мире очень бы хотелось уверить и Лайлу, и Бонапарта, и даже Владимира, что все будет хорошо, но она никогда не была оптимистом и здраво допускала, что если даже опытный командир попал в беду, то…
Мира оборвала себя на этой мысли и, потрепав собаку за уши, запрыгнула на Апполонию, и осмотрела блистательный спасательный отряд, который не видывал ни один из миров. Одна только чугунная сковородка, которую Фекла закрепила у себя за спиной, могла вдохнуть оптимизм даже в такую Снежную королеву, как Мира, не говоря уже про присутствующую в арсенале Люсю и куклу Вуду.
– Все будет хорошо, Лайла! – неожиданно не абы как оптимистично сказала Мира. – Мы скоро вернемся! Все! – добавила она и Лайла одобрительно гавкнула, мол, так и нужно было настраиваться на победу.
Амани великодушно уступила место Люси и последняя с мяуканьем Маркизы из сумки с кряхтением пристроилась за Мирой. Гепардиха же устроилась с Феклой, а Руслан, недолго выбирая между Ингой и Владимиром, остановился все же на последнем. Свободные от всадников пегасы, нагруженные едой, водой, оружием и целительными средствами, распределились между остальными,
Мира кивнула Владимиру, чтобы он открыл портал. Она бы и сама это сделала, но в силу того, что выброс энергии при этом был слишком большим, что при их миссии а-ля инкогнито могло навредить, раньше времени выдав их присутствие, лучше было, чтобы портал в Весну открыл кто-то другой. Например, Инга, вовремя остановившая Владимира, настолько нервничавшего, что его браслеты угрожающе искрили, а наметившийся в небе портал чем-то напоминал унитаз, который собирались смыть все, что в него попало.
Солнечный свет летнего Бастиона погас, как только портал за отрядом закрылся. Время в четырех мирах текло не так, как в обычном мире или Бастионе, и в Весне, несмотря на приличную высоту ударившей по обонянию сильным цветочным запахом, было темно.
"Я облечу окрестности", – через браслеты передала Инга, единственная не обремененная соседом и, взяв выше, полетела дальше за облака.
Молодая луна необычайно ярко освещала небо с парившими в нем всадниками, и отряд поспешил опуститься на ближайшую поляну, покрытую снегом, сквозь который пробивались дивные цветы.
Маркиза, сидевшая в сумке Люси, не спешила из нее вылазить, только глаза светившиеся таращила, да ушами шевелила, а вот ее хозяйка, лихо спрыгнувшая аккурат на какой-то цветок, не нарушила тишину только благодаря суперреакции Миры, вовремя закрывшей ей рот.
Люся зафыркала (рука подруги-то была в жесткой кевларовой перчатке), и хотела уже шлепнуть ее, но Мира приложила палец второй руки к губам, и подруга, догадавшись, что та имела в виду, виновато посмотрела на нее и кивнула.
Подав Руслану знак, чтобы он проследил и за дальнейшей тишиной, и ни в коем случае не отпускал Люсю дальше того места, где на чеку стояла Апполония, Мира мысленно потянулась к браслетам, работоспособность которых была доказана Ингой.
"Клим! Ты меня слышишь? Клим!" – с надеждой услышать бархатный баритон позвала она, но ответа, как и раньше не было, ни у нее, ни у Владимира, перехватившего ее взгляд и отрицательно покачавшего головой.
Отрубив все лишнее, Мира натянула свои волчьи чувства до предела, настраиваясь на поиск нужного запаха, то есть запаха Клима, который она знала, как собственный. Ветра не было, а аромат цветов, на которые Мира даже не стала смотреть, был сильным, но если Клим был здесь, то его запах она почувствует и сможет взять след. Однако вот тут энтузиазм блондинки стал на паузу, и она задалась вопросом: а вынюхивала она вообще в нужном месте? В смысле, в правильное ли место открыла Инга портал?
У бронзовых браслетов, которые носили стражи, была одна особенность: они могли открывать порталы куда угодно, но в четырех мирах, в которых времена года никогда не сменяли друг друга, портал можно было открыть только, чтобы попасть в них либо чтобы из них уйти. Поэтому если Инга открыла портал наобум, то прыгать через порталы, вынюхивая то тут, то там не представлялось возможным, а площадь поисков увеличивалась многократно.
Отвлекать Ингу Мира не захотела и, продолжая принюхиваться, спросила Владимира.