Мир по Эйнштейну

Брайдер Юрий Михайлович

Ну, а со мной как же? Я ведь возле этого антиискривителя больше всех находился.

Меня могло не только Окончательно выпрямить, но и в другую сторону загнуть. В общем,

каким я стал, это вам со стороны виднее. Первое время, после больницы, опять за чертежи и инструменты засел. Но что-то туго работа пошла. Отвлекаться стал. Вместо блоков и узлов стишки какие-то на ватмане мараю. Вместо квантовой физики Поля Элюара читаю. Мысли всякие панические в голову лезут. Кому, думаю, мой антиискривитель нужен? Фому я бутылкой заманил, а других как же? На веревке тащить? Другим, может, и исправляться не хочется. Что же тогда, обманом действовать? Я так уже не умею. Ну, хорошо, допустим, сделаю я такой аппарат, что он весь земной шар перекроит. Так ведь он не только на подлецов, но и на хороших людей будет действовать. А им это совсем и не нужно, а может быть, даже и вредно. Нет, думаю, не аппаратами и машинками людей исправлять нужно. Не электрическим током. И даже

не пряником. А тем более не кнутом или колючей проволокой. Ну, а чем же тогда, вы спросите. Честно сказать, я и сам толком не знаю. Может быть, отношением человеческим, словами какими-то необыкновенными.

Пушкин или Элюар, наверное, без всяких аппаратов не одну душу выпрямили.

Макаренко одной добротой и терпением из преступников людей делал. В общем, совсем забросил я свое изобретение. Хотя по-прежнему суп вилкой ем и в канализационные люки проваливаюсь, и по ночам не сплю. Ищу слова. Те самые необходимые, которые пророки знали. Которыми Пушкин и Элюар говорили. Каждый день кучу бумаги перевожу. Пока все впустую. Нет у меня пока таких слов, чтобы ими зачерствевшие души царапать и ледяные сердца согревать. А ведь чувствую, они кругом во всех людях, в закатах и рассветах, в лесах и городах, в ветре и в тумане, в горе и в радости, во мне самом. И может быть, я когда-нибудь их отыщу.

Верьте мне.