Мир иной
Шрифт:
– Надо посмотреть. А ну-ка, Петруха…
Майгин переплел пальцы рук и подставил Пете «стремя» из своих ладоней. Студент быстро вскочил и, поднятый Майгиным, уцепился за край крыши. Через минуту он уже карабкался наверху, поминутно сползая.
– Никакого окна! Ничего! – крикнул он сверху. – А музыка здесь еще громче!.. А крыша какая-то тонкая и вибрирует.
– Слезай, – приказал Майгин.
– Может быть, все это сооружение заменяет здесь музыкальный ящик? – предположил Берсеньев.
Все трое посещали в Петербурге концерты, но большими знатоками музыки себя не считали. Однако здесь музыка приковала их внимание. Они не могли сказать, на каких инструментах исполнялась она и слышали ли они ее когда-либо
– Это похоже на «Лунную сонату», – задумчиво собирая и распуская свою бороду, сказал Берсеньев.
– Нет, скорее, это хор… – решил Майгин.
– Это и то, и другое, и еще многое, – почти прошептал Петя.
Он стоял с закрытыми глазами и видел эту невероятную музыку. Она была похожа на оранжевое пламя…
До самого вечера бродили в этот день геологи по подземному горо– ду, сопровождаемые звуками странной, то расцветающей, то умирающей му– зыки. Им удалось проникнуть в большую часть домиков. Некоторые из них были явно жилого типа. Но были и строения, которые, очевидно, служили не для жилья. В них геологи нашли сложные и непонятные аппараты, пред– назначенные, видимо, для физических и химических исследований, – ка– кие-то баки, сложные переплетения трубок и проводов, измерительные приборы, панели, утыканные рычагами и кнопками. Осторожный Берсеньев строго-настрого запретил товарищам касаться чего-либо.
Берсеньев и Майгин долго ломали голову, из какого материала сде– ланы дома, пол, прозрачная сфера и многие другие вещи в этом поселке, но сказать что-либо определенное ни тот, ни другой не мог.
– Нет сомнения, что это не металл, не минерал, не дерево. Может быть, это какие-то искусственные материалы вроде пластической массы, изобретенной недавно американцем Бакеландом, только прочнее во много тысяч раз, – сказал Берсеньев, разглядывая один из изящных шкафчиков, сделанных из материала, напоминающего слоновую кость. – А может быть, и что-либо другое.
Уже к вечеру, устав и проголодавшись, подземные путешественники выбрались на поверхность.
Молча развели они костер, молча приготовили скромный ужин, забра– лись в большую палатку и молча принялись за еду. Необъяснимое исчезно– вение Нэнэ приглушало остроту впечатлений от первого посещения волшеб– ного города. Да и само это посещение немного разочаровало их. С фактом существования города они уже успели свыкнуться, но от первого его по– сещения ждали если не полной разгадки этого феномена, то уж, во всяком случае, чего-то совершенно необычайного. И вот, когда они после столь– ких усилий проникли наконец внутрь прозрачной сферы, загадка по-преж– нему осталась загадкой. Они увидели много непонятного, но не сверхъес– тественного. Очевидно, все там имело свое объяснение. Не имел объясне– ния лишь сам этот город: откуда он взялся здесь, в глубине земли, на берегу Тихого океана? Кто, как и когда его создал? Находился ли он когда-нибудь на поверхности земли и только потом был залит лавой и за– несен землей или же его с самого начала построили в земле? Населен ли он? Если населен, то кем? И почему его население прячется? Если в нем нет никого, то что случилось с жителями?.. Уж не погибли ли они где-нибудь вне города, как погиб человек, скелет которого Майгин и Берсеньев нашли, когда рыли ход к двери?..
Ни на один из этих вопросов ответа не было, и, казалось, ничто не сулило ответы в будущем.
Картины
Прошло несколько дней. Петя побывал в ламутском стойбище. Отец мальчика приветливо встретил его и стал расспрашивать, как живет в гостях у русских Нэнэ.
– Он очень хорошо живет, – сказал Петя, слегка покраснев. – Он хочет еще погостить у нас, а вам он передал пачку махорки. Он зарабо– тал ее, когда помогал рыть шахту.
Ламут с радостью принял табак и обещал навестить сына.
Петя вернулся в лагерь и сказал геологам, что в стойбище мальчика нет. Настроение у всех испортилось, никто не знал, что случилось с Нэ– нэ, но каждый чувствовал себя в какой-то мере ответственным за судьбу мальчика.
За эти несколько дней геологи уже детально ознакомились с подземным городом, они поняли назначение и устройство некоторых вещей и сооружений в нем. Так, Майгин сделал открытие, что крохотные мотки пленки, вложенные в ящичек из «слоновой кости», издают музыкальные звуки. Но многое оставалось неясным для наших ученых, и самым темным оставался вопрос о происхождении подземного города, а самым загадочным – исчезновение Нэнэ.
Не давали покоя всем троим (особенно студенту) и живые изображения, увиденные в голубом «коттедже», где исчез бесследно маленький ламутенок. Было ясно, что «саркофаги» – это какие-то механизмы, способные воспроизводить раз заданные изображения, ибо каждый раз, когда Петя приближался к «саркофагу» с женщиной, на экране появлялось именно ее лицо. Глаза ее внимательно смотрели и на Петю, и на Майгина, и на Берсеньева, зрачки следили за их движениями, и ресницы распахивались очень широко, когда кто-нибудь из них делал резкое движение или что-то говорил. При этом губы ее не шевелились, а в углах их таилась «улыбка Моны Лизы»…
Петя наконец смирился с тем, что это всего лишь портрет, возникающий каждый раз, когда перед экраном появляется зритель. Этот портрет умел исчезать, и его можно было заставить задержаться на экране усилием мысли (любопытно, что изображение мужчины мысленно вернуть было нельзя).
Петя думал:
«Если я заставляю ее не уходить и смотреть на меня, то почему я не могу таким же способом заставить ее говорить?..»
И он вновь и вновь вызывал образ неведомой женщины, сосредоточенно и напряженно заставлял ее говорить. Однажды ему даже показалось, что губы ее шевельнулись. Но звука он не услыхал, а вместо лица на экране замелькали такие же иероглифы, какие всегда появлялись на другом экране вперемежку с лицом мужчины…
«Может быть, с помощью этих иероглифов она говорит со мной?» – подумал с волнением юноша. Ему хотелось видеть прекрасную незнакомку, но каждый раз, как он выскакивал из-за «саркофага», на него обрушивался ливень иероглифов: красавица, видимо, была болтлива… Не дождавшись появления на экране изображения, Петя уходил с опустошенным сердцем.
Однажды Майгин и Петя сидели возле палатки и вели беседу о дальнейшей работе экспедиции.
– Нет, Петя, – говорил Майгин, попыхивая папироской, – ехать сейчас кому-нибудь из нас на материк нет смысла. Мы уже обсудили этот вопрос с Клавдием Владимировичем. Пока поработаем здесь сами. Вот недели через две приедет Ниночка Росс, приедет Венберг, они нам помогут. Попытаемся сделать все, что можно, своими силами. А уж в следующем году прихватим с собой и археологов… Вот ты говоришь: «Ехать!» Но куда?.. Я знаю, что в Чите есть краеведческий музей. Там работает ученый-дальневосточник Кузнецов. Есть полезные люди и в Хабаровске и во Владивостоке. Но до всех этих центров добраться мне или Берсеньеву нелегко. Все равно в этом году не обернемся. Думаю, что лучше всего известить их, когда наши партии будут возвращаться в Петербург, а пока будем смотреть и вести записи сами…