Мир-Чаша
Шрифт:
– Помочь ты ей, конечно, можешь, но я не гарантирую, что после этого ты останешься жив.
Тем временем бандит, тискающий Пышку, оправился от шока, вызванного наглостью Кориса, и яростно прорычал:
– Что ты тявкнул, новичок?!
– Теперь отступать поздно, – прошептал Менок. – Ты должен дать ему достойный ответ, иначе потеряешь уважение банды, не успев его завоевать.
– Что-что, а достойные ответы я давать умею, – оскалился Корис.
Весело взглянув на разбойника, он крикнул:
– Я сказал тебе оставить в покое эту девушку, потому что твои жалкие потуги на поприще секса только раздразнят ее и она потом не даст уснуть никому из ребят, что совсем не состыкуется с нашими планами на завтра!
Разбойники
– Что ты скажешь теперь, ублюдок? Поможет тебе твой язык?
– Мог бы помочь, – ответил Корис, принимая серьезный вид, – если бы к твоей заднице не прилипла жаба.
– Какая жаба? – вскинул брови бандит и стал озабоченно разглядывать свой зад.
– Зеленая, – ответил Корис и со всего размаху врезал разбойнику по зубам. Тот упал, от неожиданности выронив нож. Шайка качалась со смеху. Бандит вскочил, вытер разбитую губу и, подхватив нож, стал подбираться к Корису.
– Довольно! – раздался голос главаря. – Всем спать!
Разбойник остановился и неохотно вложил оружие в ножны.
– Ничего, завтра я с тобой расквитаюсь, – сказал он со злобой и удалился.
Вскоре бандиты захрапели. Два друга, утомленные впечатлениями истекшего дня, тоже провалились в сон.
Саньфун стоял у главных ворот Сингхара в толпе других людей, ожидающих наступления утра. Он довольно быстро добрался до города, так как добыл в пути лошадей.
Через некоторое время из-за туч выглянуло солнце, где-то в городе прозвенел колокол и стражники открыли ворота.
Сингхар располагался на пяти невысоких, но обширных холмах и соответственно делился на пять районов. На вершине центрального холма высился дворец султана, к которому Саньфун сразу же направился. Он не хотел откладывать осмотр главной городской твердыни, в которую ему предстояло пробраться и похитить оттуда летающую тарелку.
Когда Саньфун взобрался на центральный холм, его уверенность значительно поубавилась. Дворец был окружен высоким каменным муром и на его стенах бродило множество часовых. Саньфун понял, что ему придется изрядно напрячь ум, чтобы придумать достаточно хитрый план и надуть охрану. Ему не раз удавались подобные операции, но иногда случались и неудачи, поэтому он испытывал обычное в таких случаях волнение.
Существовало несколько достаточно простых способов проникнуть во дворец. Самым надежным вариантом был подкуп, но здесь он не годился, так как Саньфун узнал, что охрана дворца состоит из знатных людей, которые имеют крупные состояния и не слишком нуждаются в деньгах. Конечно, при желании можно подкупить даже очень богатого человека, но Саньфун не обладал достаточными средствами. Можно было сыграть на других человеческих слабостях, как-то тяга к женщинам или пристрастие к алкоголю. Перебрав в голове несколько вариантов, Саньфун, как всегда, остановился на одном, самом верном: полагаться на свой ум, интуицию, ловкость, находчивость и, конечно же, на удачу. Он не составлял четкого, разработанного до мелочей плана, так как по собственному опыту знал, что планы подобного рода нередко дают трещины. Ведь все предусмотреть невозможно. Саньфун предпочитал делать лишь наметки своих будущих действий, а потом, в зависимости от обстоятельств, импровизировать. Это не означало, что он шел наобум, не разобравшись, что к чему. Он всегда хорошенько исследовал препятствия, мешающие достичь цели, что и собирался сделать в ближайшие дни.
Саньфуну требовалось где-то обосноваться и он зашел в один из дешевых постоялых дворов, где снял себе комнату.
Прошло несколько дней, и Бадэр горько пожалел о том, что согласился сопровождать принцессу в Сингхар. Сначала она вела себя довольно сносно, но чем ближе становился город,
Ему так надоели выходки спутницы, что он не раз подумывал плюнуть на все и ускакать в Пэйфит. Сдерживало его только то, что до Пэйфита теперь было значительно дальше, чем до Сингхара. К тому же, в Сингхаре обитало намного больше жителей, а Бадэр любил многолюдные места. Султана он не боялся, поскольку имел заряженный лучемет и заряда должно было хватить еще надолго.
Принцесса полностью разделяла чувства Бадэра к ней, и обоих объединяло лишь одно желание: поскорее добраться до города и избавить друг друга от своего общества. Когда в поле их зрения появился красивый белокаменный город со сверкающими на солнце башнями и позолоченными колокольнями, они возликовали. На полном скаку они въехали в ворота и, очарованные красотой Сингхара, перешли на шаг.
Вскоре Бадэр нашел покупателя на бриллиант и тут же продал его. Он осмотрел полученные за камень золотые и, усмехаясь, протянул принцессе одну монету:
– Взгляни-ка на своего красавца-жениха.
– О, боже! – ужаснулась девушка, увидев выбитый на монете профиль султана. Лицо Хульсая обладало огромным носом, толстенной отвисающей нижней губой и массивными, похожими на обезьяньи, челюстями.
– Когда на свадьбу пригласишь? – злорадствовал Бадэр.
– Я не могу стать его женой! – воскликнула принцесса. – Лучше смерть!
– Мой пистолет к вашим услугам, ваше высочество, – съязвил Бадэр.
– И ты еще смеешься? – со слезами в глазах сказала девушка. – Есть у тебя хоть капля сострадания?
– Чем ты недовольна? Твой жених – самый богатый и могущественный правитель на многие тысячи миль вокруг.
– Интересно, что бы ты сказал, если бы тебе предложили невесту с такой внешностью?
– Было бы в десять раз хуже, если бы мне предложили невесту, подобную тебе.
– Это так ты меня утешаешь? – срывающимся голосом промолвила принцесса и разрыдалась.
– Вот чертова девчонка, – пробормотал Бадэр.
Он тяжело вздохнул, понимая, что в ближайшее время ему не удастся избавиться от общества капризной принцессы, и сказал:
– Ладно. Хватит хныкать. Пойдем лучше в кабак и закажем хорошей водки. Этот целебный напиток неплохо прочищает мозги. Глядишь, что-нибудь и придумаем.
Через несколько минут спутники вошли в трактир под названием «Плакучая ива». Бадэр невольно улыбнулся, увидев эту вывеску. Он вспомнил, как жил некоторое время на Земле в Советском Союзе и однажды смотрел кинокомедию «Бриллиантовая рука», в которой фигурировал ресторан «Плакучая ива». Бадэр долго улыбался, удивляясь такому совпадению, но вдруг улыбка сошла с его лица и он, опрометью выбежав из кабака, уставился на вывеску. Он смотрел на нее и не верил своим глазам. На вывеске буквами универсального языка были написаны русские слова! У Бадэра подкосились ноги. Напрашивался лишь один более-менее разумный вывод: владелец трактира если не русский, то, по крайней мере, землянин! Бадэр ощутил резкий приступ ностальгии, к его горлу подкатился жгучий комок. Последних несколько десятков лет он провел на Земле и планета надолго оставила в его душе цепочку воспоминаний.