Мир будущего

Райот Людмила

— Если будешь дергаться, останешься без мочки, — спокойный голос Никеля донесся из далеких далей, не обременённых грубыми объятиями и резким запахом тестостерона.

Свободной рукой Первый ухватился за мою сережку. Я в ужасе замерла: пару долгих секунд мне казалось, что он снимет её прямо так, сильно дернув за нее вниз. К счастью, этого не случилось. Отпустив голову, он поднес вторую руку и неожиданно ловко расстегнул блокатор.

Второй тут же выпустил меня из медвежьих тисков. Взяв у напарника украшение, подошел к столу и отдал его Никелю.

— На

этом пока всё, — тот довольно улыбнулся, разглядывая отобранный у меня блокатор. Простой, без затей, но не лишенный изящества — по виду и не скажешь, что уникальный в своем роде. Оторвавшись от созерцания, Ник поднял на меня взгляд. — Хочешь что-то сказать?

О, мне столько всего хотелось сказать! Я приросла к месту, тяжело дыша и потирая ноющие запястья; ненависть застилала глаза

— Ты… ты кусок набилианского дерьма!.. — наконец выдавила я.

— Спасибо, я в курсе, — суховато ответил Ник, спрятал серьгу в карман и вернулся за свой стол. — Не смею тебя больше задерживать. Будь добра, загляни завтра к двенадцати в Багровый зал.

Второй распахнул дверь. Видя напавший на меня столбняк, Первый вознамерился вывести из кабинета, взяв под руку, но я судорожна вырвалась и кинулась к Третьему (он в этом не участвовал!). Наставив на него трясущийся палец, я прошипела: "Это сделает он!"

Второй и Первый остались в кабинете. Мы с Третьим пошли по нескончаемым коридорам, лестницам, балюстрадам. Вел он; я понятия не имела, ни где находится крыло для гостей, ни Багровый зал. Мужчина уверенно шел по затемненному дому, периодически останавливаясь и сверяясь с электронными картами на стенах, я шла следом, трясясь от возмущения и гулявшего в крови адреналина. Мы делали это так долго — шли и шли — что я успела порядком остыть, и больше не испытывала соблазна вернуться обратно и расцарапать Нику лицо.

Обидно, конечно, что я лишилась блокатора. Вряд ли во всех Сопредельных мирах найдется хоть пятерка вещиц, обеспечивающих почти полную защиту от сканирующих устройств и чтения мыслей. Оставался еще блокатор в виде кольца, но он и в подметки не годился сережке. И это означало, что я больше не "невидимка". А что хуже, гораздо хуже, я теперь беззащитна перед Никелем и другими чтецами.

Эта мысль заставила меня остановиться и грязно выругаться по-русски. А может, и не по-русски: с нейроносителем разница между своим и чужим языком перестает ощущаться.

Пока мы шли, темные стенные панели по бокам коридора меняли окраску: в середине становились черными, а по краям начинали светлеть и светиться, образуя подобие рам вокруг блестящих зеркал. Я повернула голову и всмотрелась в свое лицо, боясь увидеть проступающие синюшные следы от цепких лап Первого, но их не было. Да уж, видок у меня потрепанный: собранные в длинный хвост волосы закудрявились от влажности и частично выбились из-под резинки, образуя вокруг головы пушистый ореол, а тушь для ресниц оставила черные следы под глазами.

Наконец, когда я подумала, что никогда не смогу найти дорогу обратно, Третий остановился

перед дверью, ничем не отличающейся от десятка других таких же дверей в коридоре.

— Плодотворных снов, къерра, — сказал он и пошел в обратном направлении.

— Вали, придурок, — пробормотала я и вошла внутрь.

Я скривилась от этой лицемерной вежливости, с трудом удержавшись от того, чтобы не нагрубить в ответ. Прижала руку к металлическому прямоугольнику слева от двери и вошла внутрь.

В моей спальне царил приятный красноватый полумрак. На потолке волнообразно возникали, разгорались и тухли участки разной интенсивности багрового света. Создавалось впечатление, что я долго шла по темным подземельям и наконец дошла. До самого ада.

В аду не было ничего особенного. Вокруг царил минимализм, свойственный всем типовым номерам этого крыла. Сразу ото входа взгляд падал на кровать и стоящие рядом пару тумбочек, напротив кровати находилась большая голая стена, слева — окно на всю стену, справа чуть выдающиеся из стен шкафы и очертания небольшой двери, наверное, туалета. Очень кстати.

Выйдя из ванной, я стащила с волос надоевшую резинку и мрачно задержалась взглядом на огромном окне. Обычно такие большие окна заставляют чувствовать себя не в своей тарелке, но сейчас мне была плевать на то, что кто-то снаружи может наблюдать за мной. Все, чего мне хотелось, это забраться в постель и поскорее уснуть. Сон расставит по местам все, что можно расставить.

Касаясь рукой гладкой и прохладной поверхности стены, я прошлась вдоль комнаты. Стена в ответ на касание ожила и засветилась нежным серебристым светом.

Благодаря технологии жидких кристаллов нового поколения большинство поверхностей в доме при необходимости превращаются в интерактивный дисплей. Хотя большинство набилианцев предпочитают систему голосового управления окружением, я почти никогда не пользовалась ей, приберегая разговоры с собой в пустой комнате на случай, если однажды все-таки сойду с ума.

Остановившись в центре, я слегка постучала пальцем по стене, вызвав небольшое окно с набором базовых функций. Вызов персонала, будильник, интерьер, освещение… Вот оно.

Я полностью выключила всю подсветку, разделась и забралась в постель. Уснуть сразу было бы спасением, но даже в этом удача отказала мне. Я долго лежала без сна, борясь с голодом, обидой и унижением. Масштаб перемен, случившихся после выхода из квартиры, никак не желал уместиться в голове.

На меня напали, похитили, силой утащив в соседнее измерение, и ограбили. Неплохо для одного вечера! Наверное, следовало бы злиться, но я иссякла.

Это здание принадлежал моему мужу, но я никогда не считала его домом. Просто не смела. Я жила в мире Набил долгие годы, но так и не стала в доску своей, всегда оставаясь чужачкой. И тем не менее, что-то держало меня, вцепившись когтистыми пальцами в душу, весь этого год, пока я пыталась сродниться с Землей. Отпустило только сейчас. Здесь.