Мир без конца
Шрифт:
Однако супруги вынуждены были говорить о детях. У Филиппы имелись твердые убеждения, и с годами Ральф пришел к выводу, что проще обсудить некоторые вещи, чем принимать решения самому, а потом бороться с ней.
— Джеральд уже может стать сквайром.
— Согласна.
— Хорошо! — удивился Ральф. Он думал, жена станет возражать.
— Я уже говорила с Дэвидом Монмаутом, — добавила Филиппа.
Так вот откуда ее уступчивость. На шаг опередила его.
— Понятно. — Он попытался выиграть время на обдумывание.
— Дэвид согласен
Но больше Ральфа беспокоило то, что женой Дэвида, графа Монмаута, являлась дочь Филиппы.
— Смысл службы сквайром в том, чтобы мальчик стал мужчиной, — заметил Фитцджеральд, — а у Дэвида Джерри будет слишком привольно. Одила очень его любит и будет потакать во всем. Мальчишка окажется там в тепличных условиях. — Граф немного подумал: — Полагаю, вы именно поэтому и хотите его туда отправить.
Филиппа не отрицала:
— Мне казалось, вам полезно закрепить альянс с графом Монмаутом.
Она знала, что говорить. Дэвид был самым важным союзником Ральфа среди знати. Отослав Джерри к Монмауту, граф Ширинг скрепит их отношения еще одним звеном. Может быть, потом сыновья Дэвида поступят сквайрами в Эрлкасл. Такие семейные связи бесценны.
— Вы позаботитесь о том, чтобы его там не избаловали?
— Конечно.
— Тогда я согласен.
— Ну и ладно. Рада, что мы решили этот вопрос.
Филиппа встала, но Ральф еще не закончил:
— А Роли? Мальчикам хорошо быть вместе.
Филиппе вовсе не понравилась эта идея, но, как умная женщина, графиня Ширинг не стала возражать прямо.
— Он еще маловат. — Леди как будто задумалась над такой возможностью. — Толком даже не выучился.
— Военное искусство для благородного человека важнее обучения. Он все-таки второй наследник. Если с Джерри что-нибудь случится…
— Не дай Бог.
— Аминь.
— И все же я думаю, стоит подождать, пока ему исполнится четырнадцать.
— Не знаю. В Роли всегда было что-то мягкое. Иногда он напоминает мне брата. — Ральф заметил, как в глазах жены вспыхнул страх. Наверно, боится отпускать мальчика, решил он. Ему захотелось настоять на своем, просто чтобы ее помучить. Но десять лет — действительно слишком мало. — Ну посмотрим, — небрежно закончил граф. — Все равно рано или поздно закалится.
— Всему свое время, — заключила Филиппа.
Лондонский судья Королевской скамьи сэр Льюис Абингдон объезжал графства с целью вынесения вердикта по серьезным правонарушениям. Поджарому мужчине с розовым лицом и светлой бородой было лет на десять меньше, чем Ральфу. «Чего удивляться, — думал граф, — мне уже сорок четыре». Половину поколения выкосила чума. И все же он не переставал изумляться, встречая знатных и влиятельных людей моложе себя.
Пока собирались присяжные и арестантов вели из замка, Фитцджеральд с Джерри и Роли ждали в отдельной комнате на постоялом дворе «Суд». Выяснилось, что сэр Льюис молодым сквайром был при Креси, хотя Ральф его не помнил. Судья обращался
— Мы считаем, что ордонанс о батраках трудно выполнять. При любой возможности заработать крестьяне забывают про закон.
— Всем беглецам, получающим незаконное жалованье, платит наниматель, — ответил Абингдон.
— Именно! Монахини из Кингсбриджского аббатства никогда и не соблюдали ордонанс.
— Трудно судить монахинь.
— Не понимаю почему.
Законник сменил тему.
— Сегодня у вас какой-то особый интерес? — спросил он. Вероятно, ему сообщили, что обычно Ральф не пользуется своим правом сидеть подле судьи.
— Убийца — мой виллан. Но главное, мне хочется показать сыновьям, как работает суд. Один из них, когда я превращусь в призрака, скорее всего станет графом. Пусть завтра посмотрят и на повешение. Чем скорее они привыкнут к смерти, тем лучше.
Льюис кивнул в знак согласия:
— Дети благородного происхождения не имеют права быть мягкотелыми.
Судебный писарь постучал молотком, и гул в соседнем помещении затих. Тревога Ральфа не улеглась: беседа с сэром Льюисом дала немного — значит, судья нелегко поддается внушению. Абингдон открыл дверь и отошел, пропуская графа.
В зале суда на помосте стояли два больших деревянных кресла, а рядом — низкая скамья. Ропот прошел по залу, когда на нее сели Джерри и Роли. Люди всегда с интересом смотрят на детей, которые когда-нибудь станут их господами. Но в данном случае скорее сыграло роль то, что в суде, где речь идет об убийствах, кражах и мошенничестве, оказались два невинных мальчика, решил граф. Они напоминали ягнят в свинарнике.
Усевшись в кресло, Ширинг вспомнил день двадцать два года назад, когда он стоял в этом самом зале в качестве обвиняемого в изнасиловании — смехотворная претензия к лорду, когда так называемая жертва происходила из его же вилланок. За гнусным судебным делом стояла Филиппа. Ну что ж, она за это уже хлебнула. Тогда Ральф удрал. Сэму не убежать: он безоружен, в цепях. А войны с Францией, судя по всему, кончились, так что великодушного помилования, какое в свое время получил лорд Вигли, ожидать не приходится.
Пока зачитывали обвинительное заключение, Ральф изучал Сэма. Сложение Вулфрика, не Гвенды: очень высокий, широкий в плечах. Мог бы стать неплохим воином, если бы родился знатным. Не очень похож на Вулфрика. Что-то в лице юноши насторожило Фитцджеральда. Как и многие обвиняемые, он смотрел с некоторым вызовом, за которым стоял страх. «Вот так же чувствовал себя и я», — думал Фитцджеральд.
Первым свидетелем оказался Натан Рив. Отец погибшего засвидетельствовал, что Сэм — виллан графа Ширинга и не получал разрешения уходить в Олдчёрч. Нейт рассказал, что в надежде выследить беглеца послал своего сына за Гвендой. Староста Вигли вызвал не очень много симпатий, но его горе, разумеется, было искренним. Лорд радовался: это явно на руку обвинению.