Мир без конца
Шрифт:
— Куда это можно поставить? — спросил он.
Аббатиса подняла взгляд.
— Что это?
— Сундучок.
— Это я вижу, — терпеливо отозвалась она. Тот факт, что человек умеет читать и писать, еще, к сожалению, не делает из него умницу. — Что в нем?
— Книги.
— А зачем ты принес мне сундучок с книгами?
— Мне так сказали. — Сообразив, что ответ ничего не объясняет, добавил: — Брат Сайм.
Керис удивленно подняла брови.
— Сайм дарит мне книги? — Открыла сундучок.
Джоши
Все книги были медицинского содержания и на латыни: классические «Поэма о медицине» Авиценны, «О диете при острых болезнях» Гиппократа, «О назначении частей человеческого тела» Галена и «Книга о моче» Исаака Исраэли. Все написаны не менее трехсот лет назад. Джоши занес еще один сундучок.
— Что на сей раз?
— Медицинские инструменты. Брат Сайм говорит, чтобы вы к ним не прикасались. Он придет и сам разложит.
Керис нахмурилась.
— Сайм намерен хранить свои книги и инструменты здесь? Он собирается здесь работать?
Джоши, разумеется, не посвятили в планы ученого монаха. Прежде чем настоятельница успела что-то сказать, вошел сам врач в сопровождении Филемона. Он осмотрел комнату и, не говоря ни слова, начал распаковывать вещи. Снял с полки бутыли Керис и поставил на их место книги. Достал ножи для вскрытия вен, стеклянные утки. Целительница нарочито спокойно спросила:
— Вы намерены проводить много времени в госпитале, брат Сайм?
За него ответил Филемон, который явно ждал этого вопроса:
— А где же еще? — Он подпустил в свой голос такого возмущения, как будто монахиня уже оскорбила его. — Это ведь госпиталь, а Сайм — единственный врач аббатства. У кого же еще лечиться людям?
И вдруг новая аптека показалась не такой уж и вместительной. Однако не успела врачевательница ничего ответить, как в комнату вошел незнакомец лет пятидесяти в вышитой накидке и меховой шапке.
— Меня сюда послал брат Томас. Я Иона Травник, из Лондона.
Обратив внимание на угодливую улыбку и любезные манеры Ионы, Керис поняла, что этот человек живет торговлей. Он пожал ей руку и осмотрелся, одобрительно кивая при виде аккуратных рядов надписанных кувшинов и флаконов.
— Никогда не видел такой замечательной аптеки, только в Лондоне.
— Так вы врач, сэр? — осторожно спросил Филемон, желая понять статус гостя.
— Аптекарь, у меня лавка на Смитфилде, возле госпиталя Святого Варфоломея. Хвастаться, конечно, нехорошо, но самая крупная в городе.
Аптекарь — простой торговец, куда ниже аббата. Облегченно вздохнув, настоятель с легкой усмешкой спросил:
— И что же привело в наше захолустье крупнейшего лондонского аптекаря?
— Я мечтаю приобрести «Кингсбриджскую панацею».
— Кингсбриджскую чего?
Иона понимающе улыбнулся.
— Конечно, смирение — ваш долг, отец аббат, но я вижу, послушница как раз переписывает эту книгу.
—
— И все же там указаны лекарства от всех болезней.
Керис поняла, что в этом есть известная логика.
— Но откуда вам о ней известно?
— Я много езжу, ищу редкие травы, разные вещества для лекарств, а сыновья ведут лавку. Как-то одна монахиня из Саутгемптона показала мне книгу, которую назвала «Панацеей», сказав, что она из Кингсбриджа.
— Сестра Клаудия? — спросила целительница.
— Да. Я просил ее дать мне книгу на время, чтобы переписать, но она не могла с ней расстаться.
— Помню сестру Клаудию.
Эта монахиня совершила как-то паломничество в Кингсбридж, остановилась в женском монастыре и ухаживала за чумными, не думая о себе. Керис в благодарность подарила ей книгу.
— Удивительная книга! — воскликнул Иона. — И по-английски!
— Она для тех лекарей, которые не являются священниками и поэтому не очень хорошо знают латынь.
— Ничего подобного не существует ни на каком другом языке.
— Что же в ней такого необычного?
— Построение! Главы систематизированы по принципу жалоб больных, а не на основе теории соков организма или видов болезней. Так что если человек жалуется на боль в животе, кровотечение, жар, понос или насморк, вы сразу же найдете нужную страницу!
— Ну что ж, вполне подходяще для аптекарей и их покупателей, полагаю, — бросил Филемон.
Иона словно не расслышал презрения.
— Я думаю, отец аббат, вы автор этой бесценной книги.
— Ну уж нет!
— Тогда кто же?
— Ее написала я, — ответила Керис.
— Женщина! — поразился Иона. — Но откуда у вас такие знания? Ведь их нет в других книгах.
— Старые книги никогда не казались мне особо полезными, Иона. Сначала я училась готовить лекарства у кингсбриджской знахарки по имени Мэтти, которая, к сожалению, бежала из города, опасаясь обвинения в колдовстве. Многому научила мать Сесилия, прежняя настоятельница. Собрать рецепты и способы лечения не так уж и сложно. Людям известны сотни. Куда труднее отделить действенные от мусора. Поэтому я много лет ежедневно вела дневник, отмечая результаты каждого предписанного мною средства. И в книгу включила те, которые на моих глазах помогали, всякий раз.
— Для меня большая честь говорить с вами.
— Ну что ж, вы получите копию моей книги. Я польщена, что вы проделали ради нее такой длинный путь. — Аббатиса открыла шкаф. — Эта копия выполнена для обители Святого Иоанна-в-Лесу, но они могут подождать следующей.
Аптекарь принял книгу как священную реликвию.
— Очень вам благодарен. — Лондонец достал мешок из мягкой кожи и вручил его Керис: — И в знак моей благодарности примите от нашей семьи скромный дар монахиням Кингсбриджа.