Мир без конца

Фоллетт Кен

Все четверо прошли под новой аркой в южной ограде хора в маленький коридорчик и остановились перед мошной низкой дверью. Сестра Бет, тихая, смиренная, как и большинство монахинь, достала большой железный ключ и показала Керис:

— Это наш. Мы можем заходить в сокровищницу в любое время.

— Надо полагать, раз мы ее оплатили, — жестко ответила та.

Монахи и монахини вошли в небольшое квадратное помещение, в котором стоял стол с кучей пергаментных свитков, несколько

стульев и огромный, обитый железом сундук.

— Сундук слишком велик, его нельзя пронести через дверь, — пояснила Бет.

— А как же его внесли? — спросила Керис.

— По частям, — ответил Годвин. — А сбил плотник уже здесь.

Смотрительница госпиталя холодно взглянула на аббата. Этот человек пытался ее убить. С того самого суда она смотрела на него с отвращением и по возможности избегала разговоров, но теперь категорично отрезала:

— Сестрам нужен ключ от сундука.

— Не обязательно, — быстро ответил настоятель. — Там драгоценная соборная утварь — она в ведении ризничего, а это всегда монах.

— Покажи, — потребовала Керис.

Она видела, что, оскорбленный ее тоном, Годвин хотел отказать, но, все-таки желая произвести впечатление открытости и невинности, уступил. Из кошелька на поясе аббат вынул ключ и отпер сундук. Помимо соборной утвари, в нем лежали десятки свитков — хартий монастыря. Подозрения Керис подтвердились.

— Значит, не одна утварь.

— И документы.

— Включая хартии женского монастыря.

— Да.

— В таком случае нам необходим ключ.

— Я как раз собирался снять копии со всех хартий и хранить их в библиотеке. При необходимости можно будет справиться по библиотечной копии, и, таким образом, бесценные подлинники окажутся в полной безопасности.

Бет, ненавидевшая ссоры, опасливо вставила:

— Звучит разумно, сестра Керис.

Та ворчливо ответила:

— Ладно, если сестры получат доступ к своим документам в какой-либо форме. — Хартии в конечном счете второстепенны. Она обращалась не столько к Годвину, сколько к Бет. — Важнее, где мы будем хранить деньги.

Бет с готовностью ответила:

— В тайниках под полом. Их четыре — два для братьев и два для сестер. Если присмотреться, видны незакрепленные камни.

Врачевательница осмотрела пол:

— Да, я бы не заметила, но теперь вижу. Они запираются?

— В принципе да, — ответил Годвин. — Но тогда их сразу будет видно, и это уже не тайник.

— Но так братья и сестры имеют доступ к деньгам друг друга.

Помощник аббата недовольно спросил:

— А что ты, собственно, здесь делаешь? Ты не имеешь отношения к сокровищнице.

Филемона Керис просто терпеть не могла. Он ей казался

не вполне человеком, не различал добро и зло, не имел никаких принципов, никакой совести. Годвина монахиня презирала как порочного человека, прекрасно знавшего, когда он поступает плохо, а его помощника воспринимала скорее как опасное животное — бешеного пса или дикого вепря.

— Я имею обыкновение обращать внимание на детали.

— Ты недоверчива, — обиженно ответил бывший служка.

Сестра Керис невесело рассмеялась:

— В твоих устах, Филемон, это звучит забавно.

Он сделал вид, что оскорбился:

— Не понимаю тебя.

Бет сделала еще одно примирительное замечание:

— Я попросила Керис посмотреть, потому что она задает вопросы, которые мне и в голову не пришли бы.

Смотрительница госпиталя спросила:

— Как мы, к примеру, можем быть уверены, что братья не возьмут деньги у сестер?

— Я покажу, — ответила Бет.

На стене висела крепкая дубовая рейка. С ее помощью сестра приподняла напольную плиту. Под ней оказалась полость, в которой стоял обитый железом сундучок.

— Мы сделали запирающиеся шкатулки как раз по размеру тайников.

Она наклонилась и достала сундучок. Керис осмотрела его. На вид прочный. Крышка на петлях, навесной железный замок.

— Откуда замок?

— Его делал Кристофер Кузнец.

Это хорошо. Кристофер — уважаемый гражданин Кингсбриджа и не станет рисковать репутацией, изготовляя дубликаты ключей для воров. Керис не видела подвоха. Может, правда зря волнуется. Только она собралась уходить, как в сопровождении подмастерья с мешком появился Элфрик.

— Можно закрепить предостережение? — спросил он.

— Да, пожалуйста, работайте, — ответил Филемон.

Подмастерье вынул из мешка какой-то кусок кожи. Бет спросила:

— Что это?

— Терпение, — поднял руку Филемон, — сейчас увидишь.

Подмастерье приложил странный предмет к двери.

— Я ждал, пока высохнет, — пояснил монах. — Это кожа Джилберта Херефорда.

У Бет вырвался крик ужаса. Керис поморщилась:

— Какая мерзость.

Кожа пожелтела, волосы выпали, но там, где располагалось лицо, можно было различить глазные, ушные и ротовое отверстия. Лицо, казалось, усмехалось.

— Это отпугнет воров, — с удовлетворением отметил помощник аббата.

Элфрик взял молоток и начал прибивать кожу к двери сокровищницы.

Монахини ушли. Годвин и Филемон подождали в соборе, пока Элфрик не закончит свою жуткую работу, и вернулись в сокровищницу.

— Думаю, опасности нет, — начал Годвин.