Минута после полуночи
Шрифт:
Когда она вернулась, женщина нервно допивала сок.
— Прошу вас, — сказала Лариса, сияя улыбкой. — Поздравляю с удачной покупкой, носите на здоровье!
Клиентка проверила содержимое нарядной коробочки, сунула ее в сумочку и выскочила на улицу. Пошла по тротуару быстрым шагом, прижимая к груди драгоценную ношу. Охранник высунулся из-за двери и проводил взглядом невысокую коренастую фигуру.
— Девчонки, прикиньте, она в метро ездит! — сообщил он возбужденно, возвращаясь в зал.
— Не может быть! — усомнилась Лариса.
— Я что, слепой? Сам видел, как на улицу спустилась!
— Может,
Охранник постучал пальцем по голове.
— Нет здесь никакого перехода. Пора бы уже заметить, не первый день работаешь.
— Интересно, откуда у этой клячи такие деньги? — спросила Лариса, раскладывая драгоценности по местам. — Каждый месяц по десять-пятнадцать тысяч долларов швыряет!
Светлана передернула красивым плечиком.
— Любовник богатый!
Все трое дружно рассмеялись.
— Бизнесвумен какая-нибудь, — сказал охранник. — Таких сейчас много. А вы видели, какие у нее глаза, когда она в драгоценностях копается? Зрачки — во! — Он изобразил двумя пальцами круг возле глаз. — Как у наркомана! И зачем ей столько брюликов? Лучше бы в Швейцарию на пластику съездила!
— Представляю ее в этом гарнитуре! — добавила Светлана. — Овца стриженая!
После этого краткого резюме работники вернулись на свои места. Они не заметили, как мужчина в фирменном джинсовом костюме замедлил шаг, глядя в спину стриженой овцы. Прочитал название магазина, откуда она вышла, протяжно присвистнул. На симпатичном лице, обрамленном интеллигентной чеховской бородкой, проступило выражение искреннего изумления.
Время здесь остановилось…
Время здесь остановилось в эпоху Островского.
Переулок затерялся в центре огромного мегаполиса, как ностальгическое воспоминание о прошлом. Здесь было тихо, солнечно и зелено, остро пахло только что вскопанной землей и нежной майской травой. К двухэтажным каменным домикам, выкрашенным в цвет яичного желтка, лепятся аккуратные дворы с деревянными скамеечками и пышными кустами сирени, узкая дорога, вымощенная булыжниками, кажется зоной пешеходных прогулок.
Справа вдоль тротуара вытянулась длинная чугунная ограда. Сквозь частокол прутьев и высокий кустарник виднелись белоснежные колонны и нежно-кремовые стены большого каменного здания, посверкивали чисто вымытые стекла и доносился приглушенный шелест водных струй.
Хлопнула дверца автомобиля, пискнула сигнализация. Молодой мужчина в сером костюме и классической шляпе с полями перешагнул цепь, натянутую между столбами автостоянки с надписью: «Только для сотрудников «Театра-Бис».
Круглое лицо мужчины с живыми темно-карими глазами и белозубой улыбкой с первого взгляда казалось обманчиво мягким. Впечатление уравновешивали чуть выдвинутая вперед нижняя челюсть и твердая складка губ. Мужчина двигался стремительным спортивным шагом, перепрыгивая через мелкие лужицы, оставшиеся после утреннего дождя.
Дойдя до конца ограды, мужчина остановился.
Из-за ворот с двумя переплетенными буквами «ПС» посреди чугунных завитушек открывался великолепный вид на бархатную зеленую лужайку с каменной чашей фонтана и старинным особняком позади него.
Белые
Мужчина нажал на кнопку звонка. Тут же щелкнул автоматический замок, и хорошо смазанная дверца калитки бесшумно отворилась.
Несколько дорожек, выложенных потрескавшимися плитами, вели мимо фонтана к каменным ступеням балюстрады. На балконе гостя уже ожидал симпатичный парень, одетый в костюм с белой рубашкой и галстуком. Светлые пушистые волосы парня ерошил теплый ветерок, в стеклах очков сверкало веселое майское солнце.
Гость протянул руку первым:
— Алимов. Мне назначено на двенадцать.
— Стас Бажанов, секретарь Никиты Сергеевича, — отозвался молодой человек, пожимая протянутую руку. — Это я вам звонил, Вадим Александрович. Патрон просил встретить, если вы приедете первым. Прошу вас, входите.
Высокая дверь из темного дерева распахнулась, и Алимов, с любопытством озираясь, вошел в просторный холл.
Полумрак здесь казался светлым из-за белых матовых штор, собранных в складки. Цветные витражи мерцали сквозь плотную ткань, плавали в глубине сверкающего паркета, как стайки золотых океанских рыбок. Огромную темную пасть камина обрамлял желтоватый мрамор с коричневыми прожилками, над каминной полкой светилось старинное зеркало в позолоченной венецианской раме. Едва уловимый запах — не пыли, времени, — перебивал острый аромат цитрусовых, тишину дробил размерный стук маятника.
— Ну, как? — спросил секретарь, возникая за спиной гостя. — Нравится?
— Очень, — живо отозвался Алимов, оборачиваясь.
— Вы не были на наших спектаклях?
— К сожалению, нет.
Секретарь понимающе склонил голову к плечу.
Информацию о театре помощники Алимова — Роман и Леночка — собрали быстро. Даже приложили к распечаткам из Интернета пригласительный билет на две персоны. Леночка объяснила, что билеты в обычном понимании театр не продает, только приглашения, отпечатанные на шелковой веленевой бумаге, где указаны название спектакля, имена исполнителей, дата и места.
— А где цена? — спросил Алимов наивно.
Когда Леночка озвучила цену билета, Алимов широко распахнул глаза и медленно обвел помощников вопросительным взглядом: шутят, что ли?
— Шеф, что вы хотите? — пожал плечами Роман. — Туда обычные люди не ходят!
— А кто туда ходит?
Вместо ответа Роман ткнул пальцем в билет. В самом низу мелкими буквами каллиграфической прописью было выведено: «Мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях».
Владелец театра сделал ставку на публику, для которой не имела значения цена за удовольствие. Этим простым способом он отсек от театра людей с улицы и создал некий закрытый элитарный клуб, вход в который стоил приличных денег.