Минотавра
Шрифт:
– Да! Конечно! В прошлом году у меня брали интервью о моём последнем романе "Новая Американская Трагедия."
Стью уставился на писателя.
– Этот парень - известный писатель, Стью.
– На самом деле, не известный в популярном смысле, но критикам нравлюсь.
– Перебил женщину писатель.
– Раймонд
Карвер также не был очень популярным, тем не менее он остаётся, возможно, Величайшим американским прозаиком века, ответом современности, скажем, Шервуду Андерсону.
– Заткнись, - снова сказал ему Стью.
– Какого чёрта писателю делать в Рэднеклэнде?
– Я нахожусь здесь в поисках странствующих истин, офицер.
Стью и Кортни уставились на него. Мужчина сидел молча, когда Стью написал отчёт об аресте на пишущей машинке, но прежде чем он начал задавать предварительные вопросы, в кабинет заглянула Кортни.
– Э-э, Стью?
– Да?
– Проворчал он.
– Я хочу тебе кое-что сказать...
Стью нахмурился и перевёл взгляд на неё.
– Что? Она выглядела застенчивой и держала в руках конверт.
– Это...
"Сержанту Стьюарту Каммингсу из Ричмондского отделения бюро по алкоголизму, табаку и огнестрельному оружию...
– Кстати, о табаке, - опять перебил писатель, - ничего, если я закурю?
– Замолчи, - закричал Стью, но при этом продолжал пристально смотреть на Кортни. А затем он направился к женщине забрать письмо. Но она не отдала его ему.
– Стью, не сердись, но...
– Но что?
– Извини, пожалуйста, мне было очень любопытно... Я открыла его...
Лицо Стью покраснело.
– Ты не имела права!
Её широкое персиково-кремовое лицо расплылось в улыбке.
– Они наняли тебя, Стью...
Стью вырвал письмо, прочитал его и вскочил. Его стул отлетел и ударился о стену.
– Наконец-то я избавился от этого сраного городишка!
– Он подбежал к Кортни и поцеловал её.
– Я счастлива за тебя, - сказала женщина.
– Спасибо, Кортни!
Писатель с тёплой улыбкой сказал:
– Поздравляю, офицер. Я уверен, что вы будете образцовым федеральным агентом, и я разделяю вашу радость.
Стью уставился на писателя.
– Ты! Встань живо!
Писатель так и сделал, Стью снял с него наручники.
– Иди!
Писатель повернулся:
– Большое, большое спасибо, офицер...
Стью поднял кулак в воздух и сделал протяжный крик, достойный любого рэднека по эту сторону Миссисипи.
– Кортни? Дай мне ключ от кабинета шефа! У него там бутылка Джека, и я уверен, что мы с тобой сегодня чертовски повеселимся!
Писатель закурил сигарету и тихо покинул полицейский участок.
11
– Чувак, мы должны избавиться от фургона!
– Паниковал Дикки, он лихорадочно шурудил руками в карманах и вытащил мелочь.
– У меня семь центов! Сколько у тебя?
– Трахни меня лошадь, на которой ехала моя мама!
–
– Чёрт! Смотри! Два четвертоака на полу!
– Этого достаточно, чтобы вытащить нас отсюда!
Боллз выбежал, заплатил и закачал бензина на пятьдесят семь центов. Дикки выехал со стоянки.
– Я не могу поверить в это дерьмо, чувак! Но мы должны избавиться в ближайшем лесу от фургона! Можешь себе только представить, что было бы, если коп открыл эту чёртову дверь!
– Притормози коней, чувак, я думаю, нам не о чем беспокоиться.
Дикки притормозил, уставившись на Боллза.
– Что ты имеешь в виду? Писака сдаст нас копам!
Боллз гладил бородку.
– Нет, Дикки, держу пари, что не сдаст...
– Мы похитили его, чувак, и мы собирались грохнуть его! Мы заставили его помочь нам ограбить дом, а он ещё был свидетелем, как мы заебашили Кору! Господи, чувак, нам светит смертная казнь!
– Этого не будет, Дикки.
– Почему ты это так решил?
– Потому что, если бы писатель хотел нас засучить, он бы сделал это прям на заправке. Он бы сказал ему, что в фургоне и запел, как канарейка, и о доме Крафтера, и обо всём остальном. Но он ничего такого не сделал и к тому же он отмазал нас.
Дикки, кажется, начинал соглашаться с другом.
– Вместо этого он взял кредитку и позволил себя арестовать, чтобы мы смогли уйти.
– Ну... Да.
– Медленно сказал Дикки.
– Пожалуй, ты прав.
– Знаешь, Дикки, хоть писатель и ссыкло, но он свой парень.
Вдруг внезапный звук заставил их вздрогнуть.
– Ты только что наехал на что-то?
– Спросил Боллз.
– Не, мужик, - Дикки оглянулся, - звук был со спины.
– Наверное, что-то свалилось в фургоне.
– Останови машину...
Дикки прижал машину к обочине и вырубил двигатель. Они оба вышли и побежали к фургону. Они смотрели, пялились и в конце концов упали на задницы. Дверь фургона была выломана изнутри, её стальная защёлка была согнута. В фургоне не было никаких признаков Минотавры.
– Волшебное заклинание спермы, должно быть, исчезло!
– Воскликнул Дикки.
Позади них в лесу они услышали пронзительный злобный рёв, который довольно-таки быстро удалился от них.
– Вот и сбежал наш мильён, - сказал Боллз, держа руки на бедрах.
ЭПИЛОГ
У писателя ушло два часа, чтобы вернуться в Люнтвилль, но он шёл бодрым шагом с измученной улыбкой на лице. Холод ночи сопровождал его, луна освещала ему путь. На обратном пути он обдумал всё, что с ним случилось за день, он считал, что все эти испытания посланы ему свыше господом. Мягкое удовлетворение охватило писателя, потому что он знал, что правда его собственной жизни отражала величие классической фантастики в том же духе, что и приключения Гекльберри Финна...