Минотавра
Шрифт:
– Чёрт, Боллз, - ворчал Дикки, - что ты собираешься делать? Она воняет хуже собачьей задницы.
– Это не очень дружелюбно с твоей стороны, Дикки, - с весельем в голосе ответил Боллз.
– Я хочу посмотреть на её сиськи, понимаешь?
– Да, понимаю....
Боллз прошептал толкая локтём друга.
– Чувак, я обещаю тебе, не пройдёт и десяти минут, как она отстрочит нам по минету.
– Я не хочу, чтобы мой член был у неё во рту, Боллз. Выгребная яма чище, чем её хавальник.
Боллз рассмеялся
– Дикки, тебе нужно расслабиться.
впереди, успеем и груз отвезти, и Крафтера грабануть, а сейчас я хочу отсос от этой малолетней сучки!
– Он хлопнул Дикки по спине.
– Жизнь прекрасна, чувак, и не стоит так париться по каждому поводу.
Когда Ида села на сиденье рядом с Боллзом, он действительно почувствовал запах, похожий на вонь грязной задницы собаки. Но в дополнение к её приятному сексуальному лицу у неё была отличная фигура и обворожительные груди с розовыми сосками. Но что-то в ней явно выделялось на фоне остального... Её раздутый живот.
– Спасибо, ребята, - сказала она и закрыла за собой дверь. Её руки дрожали, когда она открыла одну бутылку с мутной жидкостью и присосалась к ней. Потом после длительного глотка, она откинулась на заднюю спинку и со вздохом сказала - Уф, это то что надо...
– Чёрт возьми, девочка, да у тебя ребятёнок, по ходу, в животе.
– Да, я знаю. Какой-то мудила кончил в меня.
– Ответила она.
– Но самое хреновое, что я даже не знаю, кто именно. Думаю, ему шесть, может, уже и семь месяцев...
Её грудь подпрыгивала на кочках, пока Дикки вёл машину по сельской дороге.
– Ну, по крайней мере, теперь мне будут больше давать талонов на еду, это уже будет мой третий.
Теперь её руки дрожали немного меньше, когда она пригубила ещё раз из бутылки. Дикки бросил на неё обеспокоенный взгляд.
– Послушай, милая, ты не должна пить, если залетела, понимаешь? Алкоголь сделает из твоего ребёнка дебила, пока он находится в твоей кишке.
Ида посмотрела на него и сказала со скептицизмом:
– О, это всё не что иное, как то, что моя мама называет заблуждением. Она бухала самогон всё время, пока была беременна мной, и посмотри на меня, разве я похожа на
дебилку?
Боллз улыбнулся смотря ей прямо в глаза.
– Ты не возражаешь, если я потрогаю... Твой животик, а?
– спросил он у неё.
Ида нахмурилась, затем пожала плечами, позволяя Боллзу положить руку на свой живот. Боллз ощутил мягкость её кожи и помассировал выступающий пупок. В мыслях своего сумасшедшего мозга он видел, как трахает её и долбится членом в голову её ребёнка. Затем он спросил:
– Слушай, детка, у тебя такие аппетитные сиськи, как ты смотришь на то, чтобы я помял их немного?
– Валяй, почему нет, - сказала она, не проявляя ни малейшего интереса.
Боллз взял налитую грудь в ладонь, а затем сжал сосок пальцами. Её грудь показалась ему наощупь, как воздушный шарик, наполненный горячей водой.
– А если бы я, типа, пососал их... То пойдёт ли молоко?
– Да, конечно, оно всё время
– А можно я попробую?
Ида закатила глаза.
– Ах, валяй. В конце концов, ты меня подвозишь.
Дикки нахмурился, когда посмотрел в их сторону, Боллз наклонился и присосался к левой груди. Когда он принялся сосать сосок, то тот сразу распух, и стал похож на солёную жвачку, а затем пошло горячее молоко и наполнило ему рот. Это было его воображение, или он почувствовал привкус самогона? Он наслаждался процессом, позволяя ему медленно стекать в горло. Его член встал молниеносно. Он расстегнул джинсы, достал его и начал дрочить.
– Эй, полегче, ковбой, какого хрена ты делаешь?
– Немедленно возразила Ида.
Боллз искренне ответил ей:
– Я достал своего петушка, чтобы ты пососала его.
– С хера ли, блять! Я не буду этого делать! Ты хоть знаешь, кто я такая?
Опять же Боллз ответил максимально искренне и честно:
– Ты малолетняя дебилойдка, которой мужики харкают и ебут в рот только за то, что твоя алкашка мамаша сдаёт тебя им в оренду. Другими словами... Ты просто шлюха.
– Да? Ну, шлюхам платят, мудак, а я не вижу денег в твоей руке, - ответила она.
Боллз очень не любил, когда его называли мудаком. Так называл его отец почти каждый день своей жизни. Он ударил её кулаком в нос, и она почти потеряла сознание.
– Найди съезд с дороги, Дикки, - приказал он.
– Ты слышал, эта пизда назвала меня мудаком.
– Ой, да ладно тебе, Боллз, - последовал испуганный ответ Дикки.
– Вышвырни её из машины и всё.
– Нет, я собираюсь преподать урок этой голодранке... Притормози, говорю.
Дикки застонал и остановил машину. Тем временем Боллз засосал её сосок, подождал, пока ещё молоко натекло ему в рот, и затем откусил ей его. Ида вскрикнула, и Боллз снова ударил девушку, на этот раз удар пришёлся ей в челюсть, и она окончательно потеряла сознания. Дикки остановил машину на небольшой поляне у дороги.
– Чувак, выкинь её здесь, и давай валить уже, - умолял его Дикки.
– Ты уже достаточно проучил её.
– Ещё нет, - пробормотал Боллз, открыл дверь, схватил горсть жирных волос и вытащил бессознательное тело девушки из машины. "Ну вот опять," - подумал про себя Дикки, наблюдая, как Боллз тащил за волосы Иду в лес, пока не скрылся из виду.
6
Пока писатель лежал голый на кровати, он представлял себе, что с ним в постели находятся семь обнажённых девушек. Их горячие языки и губы лизали и целовали его плоть. Любой блуждающий взгляд показывал ему красивые голые попки, груди с набухшими сосками, трущимися об его лицо, влажные рты, которые сплетались в чувственных поцелуях. Тела гладкой белой плоти переплетались вокруг него, они постоянно менялись местами, чтобы сладострастно покрывать поцелуями каждый дюйм его тела. Какой прекрасный сон, думал он во сне.