Минни
Шрифт:
— Минни, распутай-ка моё ожерелье, пока оно не задушило меня!
Девушка подошла и послушно склонилась над многослойными жемчужными нитями. Она не могла взять в толк, как можно было их так между собой запутать. И ответ пришёл в голову, когда девушка почувствовала, как рука мастера Драко одним движением задрала подол её платья и уверенно погладила бедро. Только сейчас она поняла, в какой позе стоит перед ним: попа, ноги в тонких чулках и все интимные места открыты взгляду… и рукам. Минни попыталась вильнуть бёдрами, чтобы отодвинуться, но парень крепко сжал её ягодицу, а Беллатриса прикурила,
— Ну, грязнокровка? Что ты там возишься? Хочешь, чтобы я тебя как следует проучила?!
Минни осознала, что угодила в ловушку. Белые бусины выскальзывали из вспотевших рук, проще было разрезать это чёртово ожерелье. А мастер Драко не терял времени даром. Его пальцы прошлись по её промежности и принялись поглаживать губки сквозь ткань. Горничная стояла, ни жива ни мертва: трусики намокли, низ живота предательски отяжелел.
Она дёргала спутанные нити жемчуга, чуть не уткнувшись в декольте Беллатрисы. Горничная тяжело дышала, и в нос впивались острые запахи табака, приторных женских духов и помады. Минни громко всхлипнула, когда тонкие пальцы отодвинули ткань и проникли внутрь.
Беллатриса сильно затянулась и хрипло заметила:
— Драко, ты что же, залез ей под юбку?
— Ну, тётя Белла… — протянул он, даже и не думая останавливаться.
— Пора бы тебе остепениться, племянник!
В надежде на то, что теперь она будет избавлена от домогательств Драко, Минни взмолилась:
— Леди Беллатриса!
Та выдохнула горький дым, прикусила мундштук гнилыми зубами и отрезала:
— Молчать, грязнокровка! Веди себя потише! Подумаешь, какое дело: мужчина залез под юбку! Ну же, что ты копаешься?!
Минни подташнивало. Руки дрожали, распутывая проклятые нити. Мастер Драко тёр указательным пальцем клитор, а большим методично трахал её, ничуть не смущаясь соседством родной тётки. Девушка только постанывала сквозь зубы от слишком частых проникновений, но это, казалось, только сильнее заводило парня. Минни задыхалась и почти ничего не соображала, ещё чуть-чуть и она сама начнёт подаваться назад, насаживаясь на палец.
Мерлин знает, сколько бы это продолжалось и чем бы закончилось, если бы вдруг не раздался голос, в котором сквозило едва уловимое раздражение:
— Белла, Драко, вот вы где. Я считаю, Лорд достаточно ясно выразил свои пожелания насчёт грязнокровки.
Минни отпустила последние нити распутанного ожерелья и с горящим от стыда лицом поднялась, оправляя платье. У порога, сложив руки на груди, стоял мистер Люциус.
— Ладно тебе, — протянула леди Беллатриса, — как будто ты сам таким не был. Мальчик становится мужчиной…
Минни чувствовала, как трусики врезались в промежность, а между ногами мокро, чертовски мокро.
— Ты игноририруешь приказы Лорда, Белла? Или песенка грязнокровки так тебя задела? — холодно осведомился мистер Малфой-старший.
Ведьма сверкнула агатовыми глазами, расхохоталась и раздавила окурок в пепельнице.
— Тебе лучше знать, Люциус.
Он поморщился и повернулся к горничной.
— Вот что, Минни. Спустись в кладовую, принеси мне «Латакию». У меня от этой духоты и коньяка опять ломит виски.
— И не забудь принять душ и сменить бельё на обратном пути, — насмешливо
Минни молча кивнула. Только силой воли ей удалось выровнять дыхание и медленно выйти с террасы. От пережитого унижения хотелось умереть.
Она спустилась в кухню на подгибающихся ногах. Кладовая была за дверью, а «Латакия» — в деревянном ящичке, на самой верхней полке. Девушка взялась за ручку двери и вдруг бросила взгляд на суетящихся эльфов. Чайна заколдовала посуду, и та самостоятельно мылась в большой раковине, Юна порхала над десертами, любовно добавляя в пирожные то вишенку, то взбитые сливки. Лу, хвала Мерлину, не было.
«Рабы, — с отвращением и грустью подумала она. — Но их хотя бы не пользуют, как последнюю…»
Злость поднялась с глубины души удушливой волной и охватила её, как пожар. И решение, такое чёткое и определённое в своей простоте, поставило точку в ненужных размышлениях.
— Чайна, — попросила горничная, — мистер Люциус просил открыть окна в холле, слишком душно, у него голова разболелась.
Домовуха кивнула и щёлкнула пальцами.
— Конечно, Минни!
— Ты — прелесть, Чайна, — усмехнулась Минни. — Мастер Драко просил твоего грибного пирога и бутылку воды.
Поставив тарелку с пирогом, бутылку и стакан на поднос, девушка быстро зашагала в тёмный холл. Она прекрасно знала, что все двери поместья запирались на ночь, и выход был только один. Горничная убедилась, что вокруг пусто: только холодный ветер вытаскивал прозрачные занавески сквозь приоткрытые створки. Она на всякий случай попыталась снять с шеи унизительные серебряные колокольчики, но это ей, как и всегда, не удалось. Стащив забытый плед с диванчика, она завернула в него бутылку и пирог и выбросила свёрток из окна. Услышав глухой звук удара о землю, она влезла на широкий подоконник и спрыгнула прямо в острые ветки жасминовых кустов.
Чертыхаясь, Минни потёрла оцарапанные ноги и левое плечо. Кругом царила ночная тьма, такая густая, что, казалось, можно было потрогать её руками. Изо рта вырывался пар. Девушка принялась шарить руками вокруг в поисках свёртка. Прошло несколько томительных минут, прежде чем она нащупала мягкий ворс краденого пледа. Минни прижала его к груди и попыталась сориентироваться. Парк потерялся в густом тумане. Серая пелена окутывала деревья и дорожки, размывая границы между предметами.
«Так, — судорожно соображала она, — если я с левой стороны холла, то та часть стены должна быть за теми клёнами… Наверное…»
Осенний холод торопил, пробираясь под атласное платье. Когда девушка добралась до стены, у неё зуб на зуб не попадал. Яму, обнаруженную накануне, пришлось искать на ощупь в кромешной тьме. Минни рыла подмёрзшую землю, ломая ногти о случайные камни и стараясь не думать о том, сколько времени она здесь возится. Наконец, ей удалось найти звериную нору, и она с двойным усердием принялась углублять её, стуча зубами от холода.
В какой-то момент Минни послышался шум со стороны поместья, и тут же она провалилась по локоть в яму. В этот момент в ночной тишине зазвенели колокольчики, то ли два, то ли три сразу, времени разбирать не было. Не теряя ни секунды, девушка нырнула в нору и протиснулась с другой стороны стены, вся в грязи земле.