Минимальные потери
Шрифт:
– Чего ее тестировать? Два часа назад была готова, как созревшая девка под венец, и сейчас такая же.
– А ты все равно протестируй, – сказал я и вышел.
Насчет расположения я, конечно, преувеличил. Нет, ясен космос, если называть расположением кают-компанию, то все честно. Просто пить больше не хотелось. А то знаю я эту самогонку – «мама» сказать не успеешь, как начнутся всякие безобразия. Оно мне надо? В конце концов возбуждения и так хватает, ибо не каждый год к нам в Солнечную заглядывают агрессивные инопланетяне.
Размышляя обо всем этом, я
– Старший лейтенант Тимаков на связи!
– Это Малкович. Ты где, старлей?
– Узнал, господин капитан-командор. В районе боевой палубы.
– Что ты там забыл? Отбой тревоги полчаса назад случился.
– Докладываю. Проводили с механиком дежурное тестирование системы пожаротушения «Бумеранга».
– Ясно. Самогонку дербалызгали с дядей Колей. Фирменную. Видит бог, когда-нибудь вы нарветесь на мое плохое настроение. То есть совсем плохое. Ты в курсе, что у нас готовность номер один, старлей?
– Так точно, в курсе, господин капитан-командор! Что же касается самогонки, то я не понимаю, о чем вы говорите.
– Молодец, бодро врешь. Аж в ухе звенит. Ладно, ровно через пять минут жду тебя в своей каюте. Дело есть.
– Слушаюсь! – рявкнул я, но Малкович уже отключился.
В каюте? Очень интересно. Вряд ли капитан-командору Малковичу Ивану Любомировичу вздумалось ни с того ни с сего выпить со старшим лейтенантом Тимаковым Сергеем Леонидовичем. Значит, наш д’Артаньян задумал что-то хитрое. И теперь претворять его идею в жизнь придется мне. Готовься к нервным и физическим перегрузкам, господин старший лейтенант. Всегда готов, господин старший лейтенант. Разрешите написать письмо маме?
Кроме собственно хозяина, в каюте капитан-командора оказался и мой старый знакомый – Генеральный инспектор СКН Питер Уварофф. Инспектор и командир корабля сидели за столом, на котором красовалась бутылка очень хорошего шотландского виски и два стакана. При этом уровень виски в бутылке едва достигал половины.
«Удачно. Мы в равном положении. Ибо что такое виски? Та же самогонка. И еще неизвестно, что лучше в условиях готовности номер один. Или хуже. Но вообще лихо. Это надо уметь – провести важнейшее совещание, затем распустить командиров и принять на грудь вместе с Генеральным инспектором СКН хорошую дозу вискаря. После чего (или во время) принять также и некое решение и вызвать старшего лейтенанта Тимакова. И все это за тридцать пять минут!»
– Господин капитан-командор, старший лейтенант Сергей Тимаков по вашему приказанию прибыл! – доложил я по всей форме.
– Без чинов, старлей, – сказал д’ Артаньян. – Проходи, садись.
Я прошел и сел.
– Выпить не предлагаю, – продолжил капитан-командор. – Не до этого сейчас. Потом выпьем, когда все закончится. Скажи, Тимаков, у тебя ведь по летному мастерству высший балл?
– Так точно, – подтвердил я.
– И допуск на все виды малотоннажников?
– Не
– Очень хорошо.
Мне очень хотелось спросить, в чем дело, но я молчал.
Пауза затягивалась.
– А он молодец, – подмигнул Уварофф Малковичу. – Есть характер. Я это сразу понял.
– Посмотрим, – буркнул капитан-командор и посмотрел так, словно желал просветить меня взглядом до самого донышка души.
Я продолжал держать паузу с самым непроницаемым выражением лица, на которое только был способен.
– Разведбот «Быстрый», – промолвил, наконец, д’Артаньян. – Как думаешь, управишься с ним?
– Уверен, что да, – ответил я. – А разве…
– Острый приступ аппендицита, – ответил капитан-командор, не дожидаясь, пока я закончу фразу. – Уже прооперировали, но Франц Дюран лететь сейчас не может. Закон подлости, мать его. А нужно срочно. Готов послужить родине?
– Так точно, готов! – твердо ответил я.
Других приемлемых вариантов ответа на этот простой вопрос у меня все равно не было.
Глава 16
Борт линкора «Эрих Хартманн»
Пилот «космического охотника» лейтенант Эрика Ланге и другие
Размеры Солнечной системы таковы, что вероятность встречи двух космических кораблей стремится к нулю. Если, разумеется, вышеупомянутые корабли не ходят по заданному маршруту и расписанию. А уж если встреча происходит фактически у самой границы гелиосферы – там, где утихает солнечный ветер, сталкиваясь с давлением межзвездной среды, и до ближайшей планеты на обычной ядерной тяге и без использования гравигенераторов нужно добираться несколько месяцев, то встречу таковую вполне можно занести в разряд истинно фантастической.
Потом, когда все закончилось, Эрика попросила Белинду прикинуть шансы на подобный сюрприз.
– Даже не спрашивай, подруга, – махнула рукой та. – Цифры тебе все равно ничего не скажут, и даже человеческое воображение здесь бессильно. Проще поверить в судьбу или божественное провидение, чем в возможность таких совпадений.
Эрика хотела было напомнить, что в судьбу и даже Бога она как раз верит, но смолчала. Белинда была ярой атеисткой и, чтобы не ругаться, подруги старались избегать разговоров и споров на теософские темы. Хотя это и не всегда удавалось.
– Ну, хоть приблизительно. Кто у нас гениальный математик, в конце концов?
– Приблизительно… – задумалась Фишер (эпитет «гениальный» ей явно понравился). – Ну, хорошо. Представь себе, что ты, пролетая на своем «космическом охотнике» в атмосферном режиме над пустыней Пляж Дьявола, что на Южном материке, выронила из кабины ма-аленькую золотую сережку. Или серебряную, не важно.
– Пляж Дьявола очень большая пустыня, – сказала Эрика. – Но выронить что-либо из кабины «космического охотника» у меня вряд ли получится. Даже в атмосферном режиме. Пусть лучше это будет геликоптер.