Милый друг
Шрифт:
Она была подавлена, удручена.
– Боже мой! Что все это значит?
– То и значит, что этот интриган приворожил ее, – вскипел Вальтер. – Это он подговорил ее отказать Казолю. Он метит на ее приданое, подлец!
Вальтер в бешенстве принялся ходить из угла в угол.
– Ты его тоже все время завлекала, носилась с ним, ублажала его, разводила телячьи нежности. С утра до вечера только, бывало, и слышишь: «Милый друг, Милый друг». Вот теперь и расхлебывай.
Она побледнела.
– Я… его… завлекала?
– Да, ты! – бросил он ей в лицо. – Вы все на нем помешались: эта самая Марель,
Г-жа Вальтер выпрямилась.
– Я не позволю вам так говорить со мной, – трагическим тоном сказала она. – Вы забываете, что я воспитывалась не в лавке, как вы.
Он было осекся, затем крикнул в ярости: «А ну вас всех к черту!» – и, хлопнув дверью, вышел из комнаты.
Оставшись одна, г-жа Вальтер инстинктивно бросилась к зеркалу – посмотреть, не состарилась ли она мгновенно, до того невероятным, чудовищным казалось ей все происшедшее. Сюзанна влюблена в Милого друга! Милый друг хочет жениться на Сюзанне! Нет, она ошиблась, этого не может быть! Вполне естественно, что девушка неравнодушна к этому красавцу, она надеялась, что ее отдадут за него, на нее нашла блажь. Но он? Он не мог быть с ней в заговоре! Мысли у г-жи Вальтер путались, как это бывает с теми, на кого неожиданно свалилось тяжкое горе. Нет, Милый друг, наверно, ничего не знает о выходке Сюзанны.
Она долго думала о том, замешан или не замешан этот человек. Если он подбил ее на это, то какой же он негодяй! А что будет дальше? Сколько опасностей, сколько мучений видела она впереди!
Если же он ни при чем, то все это еще беда поправимая. Стоит только увезти Сюзанну путешествовать на полгода – и все пройдет. Но может ли она сама видеться с ним после этого? Ведь она все еще любит его. Эта страсть вонзилась в нее, как стрела, и вырвать ее невозможно.
Жить без него она не в состоянии. Лучше умереть.
Тоска и сомнения одолевали ее. Голова раскалывалась от неясных и тягостных дум, причинявших ей физическую боль. Она мучительно искала выхода, неизвестность доводила ее до отчаяния. Она взглянула на часы: было начало второго. «Я больше не могу, – сказала она себе, – я схожу с ума. Я должна знать все. Пойду разбужу Сюзанну и расспрошу ее».
Чтобы не стучать, она сняла ботинки и со свечой в руке направилась в комнату дочери. Тихонько отворила дверь, вошла и посмотрела на кровать. Постель была не смята. В первую секунду она ничего не заподозрила, – она решила, что девочка все еще сражается с отцом. Но вдруг страшная мысль прорезала ее мозг, и она побежала к мужу. Запыхавшаяся, бледная, она опрометью вбежала к нему в спальню. Вальтер еще читал, лежа в постели.
– Что такое? Что с тобой? – спросил он со страхом.
– Ты видел Сюзанну? – запинаясь проговорила она.
– Я? Нет. А что?
– Она… она… ушла. Ее нет в спальне.
Он спрыгнул на ковер, сунул ноги в туфли, и как был, в одной сорочке, помчался в комнату дочери.
Войдя, он сразу понял все. Она убежала.
Он тяжело опустился в кресло и поставил лампу на пол.
Жена вошла вслед за ним.
– Ну что? – еле выговорила она.
У него не было сил отвечать, не было сил гневаться.
– Все кончено, – наконец простонал он, – она у него в
На ее лице выразилось недоумение.
– Как пропали?
– Так, очень просто! Теперь уж он непременно должен на ней жениться.
У нее вырвался какой-то звериный вопль:
– Он? Ни за что! Ты сошел с ума!
– Вытьем горю не поможешь, – с унылым видом заметил Вальтер. – Он ее увез, он ее обесчестил. Самое лучшее было бы теперь выдать ее за него. Если приняться с умом, то никто ничего не узнает.
– Ни за что, ни за что он не получит Сюзанну! – дрожа от страшного волнения, твердила она. – Я ни за что не соглашусь!
– Но он уж получил ее, – сокрушенно проговорил Вальтер. – Дело сделано. И он будет держать и прятать ее у себя до тех пор, пока мы не уступим. Стало быть, во избежание скандала надо уступить сейчас же.
Сердце у г-жи Вальтер разрывалось от горя – горя, которым она не могла поделиться.
– Нет, нет! Я ни за что не соглашусь! – повторяла она.
Он вышел из терпения:
– Какой тут может быть разговор! Это необходимо. Ах, мерзавец, какую он нам свинью подложил!.. Ловок же он, однако! В смысле положения мы нашли бы и получше его, но по части ума и по части карьеры – сомневаюсь. У него блестящее будущее. Он будет депутатом, министром.
– Я ни за что не отдам ему Сюзанну… – с какой-то свирепой решимостью заявила г-жа Вальтер. – Слышишь?.. Ни за что!
Вальтер в конце концов разозлился и, как человек практичный, стал на защиту Милого друга.
– Да замолчи ты… Говорят тебе, что это необходимо… что это неизбежно. И кто знает? Может быть, мы и не пожалеем. О людях подобного сорта никогда нельзя сказать, что из них получится. Ты видела, как он тремя статьями свалил этого дуралея Ларош-Матье, и при этом отнюдь не роняя своего достоинства, а в положении обманутого мужа это было дьявольски трудно. Ну, там посмотрим. А пока что он нас держит в руках. Так просто от него не отделаешься.
Ей хотелось кричать, кататься по полу, рвать на себе волосы.
– Он ее не получит!.. – с ожесточением повторила она. – Я… не… хочу!..
Вальтер встал и, подняв с пола лампу, сказал:
– Послушай, ты глупа, как все женщины. Вы поступаете, как вам подсказывает чувство. Вы не умеете применяться к обстоятельствам… вы глупы. А я тебе говорю, что он на ней женится. Так надо!
Шаркая туфлями, он вышел из комнаты. Каким-то потешным привидением прошел он в одной сорочке по широкому коридору большого спящего дома, а затем бесшумно скрылся у себя в спальне.
Г-жа Вальтер не двигалась с места, – нестерпимая мука надрывала ей душу. Она еще не отдавала себе ясного отчета в том, что произошло. Она только страдала. Затем она почувствовала, что у нее не хватит сил вот так, неподвижно, стоять здесь до утра. В ней заговорила настойчивая потребность бежать отсюда, бежать куда глаза глядят, идти наугад, просить участия, звать на помощь.
Она спрашивала себя: к кому бы она могла обратиться? К кому? Но она ничего не могла придумать. К священнику! Да, к священнику! Она бросится к его ногам, признается во всем, покается в своем грехе, поведает ему свою неутешную скорбь. Он поймет, что этому негодяю нельзя жениться на Сюзанне, и не допустит этого.