Милость богов
Шрифт:
Они прошли совсем рядом, Марку даже показалось, что он ощутил слабый запах роз – так всегда пахло в комнате царевны. В груди защемило, сердце кинулось на рёбра, пытаясь вырваться из тесной клетки, упасть в пыль, по которой прошла девушка.
«Глупости! – одёрнул себя Марк. – О чём я думаю?! Василика даже не знает меня. С первым снегом меня ждёт суд жриц, а я...
Я всего лишь наёмник! Всего-то защитил от убийц, а возомнил, что могу оберегать её вечно! Да как и подойти-то с такой рожей? Поцарапанный, в шрамах, седой. Куда мне тягаться с красавцем, который ведёт
Окружённый зелёным полем, как великан насекомыми, дуб был виден издалека. Мощными корнями он впивается в твёрдую землю, а густой, расщеплённой ударом молнии кроной цепляется за пушистые облака.
Марк, Русак и Корней выбрались в первый ряд, с жадным любопытством следя за обрядом. На шее у наёмника висел маленький медальон – чёрная жемчужина в золотых лепестках, верёвочка плотно охватывала шею. Марк помнил тепло пальцев Василики, нежные осторожные прикосновения.
И снова наёмник встряхнулся, отгоняя нелепые мысли. Откуда они взялись? В сердце царствует Арина и только она! Но почему же мысли возвращаются к хрупкой девушке, стоящей с гордо поднятой головой? «Жалость, – решил он. – Я испытываю к ней только жалость».
Царевна и Пересвет остановились перед высокой красавицей в длинном простом платье, русые волосы небрежно переброшены на спину и сдерживаются тонким золотым обручем, на чистом лбу лежит жемчужная капелька. Большие серые глаза на юном лице блестят, как драгоценные камни, но глядят мудро, торжественно.
Жрица Ледяной Божини!
Служительницы культа Мары совершали такие обряды только для царских семей, простой люд довольствовался волхвами.
Жрица улыбнулась молодым.
– Я рада приветствовать всех, кто пришёл почтить владык небесных и земных!
Звонкий чистый голос разнёсся над степью, люди почтительно молчали, слушая жрицу. Но она вдруг запнулась, удивленно поглядела на небо. Сквозь густую крону ничего не просматривалось, и жрица, улыбнувшись, сделала шаг вперёд, но всё же прервала только-только начавшийся обряд. Что-то необычное привлекло её внимание. Взгляд стал тревожным.
В толпе зашептались, тоже глядя вверх. Небо сияло чистой лазурью.
– Что случилось, Светлая? – Боромир потерял терпение и рискнул обратиться к жрице. Она, не отрывая взгляда, резко приказала:
– Беда, Боромир. Собирай воинов и вели людям возвращаться в город!
– Что?!...
– Смотри. Видишь чёрные точки? Это горгульи. Уводи людей!
В толпе прошелестел ропот, те, кто стоял позади всех, уже тянулись под защиту городских стен. Резкий окрик царя подстегнул народ, и в ворота города хлынул поток напуганных людей.
В небе уже ясно различались тёмные силуэты огромных птиц, широкие крылья мерно поднимались и опускались.
Марк только во сне видел горгулью, охранявшую вход в храм. Сейчас же их было около десятка, и они быстро приближались. Наконец горгульи закружили над людьми.
Уродливые рожи, мощные, когтистые лапы, горящие огнём глаза.
– Пора уносить ноги, – сказал Русак, точнее прокричал. Хлопанье крыльев и каркающие крики горгулий, вопли бегущих
Но Марк видел, что царь Боромир и Пересвет уже изготовились к бою: в руках держат мечи и выкрикивают что-то гневное.
Корней куда-то исчез, только Русак продолжал топтаться около Марка и поскуливать:
– Давайте уйдём.
– Уходи в город, – велел наёмник, обнажая меч.
– А ты, хозяин?
– Я догоню.
Под дубом пряталась Василика в окружении пяти воинов. Марк бросился туда. Никто его не остановил, когда он приблизился к царевне, все смотрели на небо, где кружили твари.
Девушка стояла бледная, но гордая, сжимая в ладошке кинжал. Разве это оружие против горгулий?
От стаи отделились сразу три и камнем рухнули вниз, у самой земли резко выровнялись и метнулись к маленькой группе, защищающей царевну.
– Чтоб вы пропали! – раздражённо рявкнул царь, с силой обрушивая меч на горгулью, но та с пронзительным криком увернулась и взмыла вверх.
Горгульи сделали круг в небе и начали новую стремительную атаку, все вместе, рассчитывая смять, снести без жалости защищающихся людей. Марк ударил по лапам с выпущенными когтями сильно, яростно. Раненая горгулья пронзительно завизжала, забилась, едва не коснувшись наёмника острыми, как лезвия ножей, кромками крыльев. Брызнула чёрная кровь.
Горгулья взмыла с криком, сделала круг и снова кинулась вниз. С двух сторон к ней уже спешили на помощь собратья.
Марк увернулся от удара когтей справа, упал, перекатился, выставив меч, отчаянно рубанул по мелькнувшему черному крылу. Горгулья завертелась волчком, рухнула, пропахала уродливой головой глубокую колею, брызнули сочные ошмётки травы, запахло пряной зеленью. Наёмник пригнулся, уходя от очередной твари и ударил раненую. Раздался хруст, клинок легко разрубил горгулью от шеи до пояса. Со шлепком тварь развалилась, черная кровь залила все вокруг.
Часто раздавались оглушительные хлопки – из ладоней жрицы вылетали огненные шары и били по тёмным телам горгулий.
Слышались вопли воинов, пронзённых длинными и острыми когтями.
Василика осталась одна, последний защищающий её воин задёргался в когтях горгульи, как пойманная совой мышь, харкнул кровью и затих. Тварь тяжело взлетела, не желая выпускать добычу.
Другая тварь взмахнула крыльями, вскользь задев наёмника. Плечо и правая часть груди саднило. Марк, не глядя, провёл рукой и с удивлением увидел кровь.
Наёмник подтолкнул царевну ближе к стволу дуба и развернулся к тварям. Могучие ветви служили слабой, но всё-таки защитой от нападения. Горгульи не могли падать сверху и бить добычу. Для этого приходилось опускаться как можно ниже к земле.
Шершавая, кое-где в рваных прорехах кора оцарапала спину девушке, тонкая мягкая ткань платья не спасала, но Василика не замечала ничего. В жилах кипела кровь, она рвалась в бой, словно сама превратилась в дикого зверя. Когда ярость битвы пройдёт, появится понимание опасности, которой она подвергалась. Но сейчас, когда мечи со свистом рассекают воздух, места страху не оставалось.