Милое чудовище

Яковлева Елена Викторовна

— Он, он… Легошин был вчера в Озерске не только у матери, он еще заезжал на Садовую и интересовался у родственников Тамары Палий, где она сейчас проживает. А Тамара Палий, это знаете кто? Это же Бурмистрова!

Рогов хотел было остановить этот поток откровений, но его опередила беллетристка, которая усмехнулась:

— Подумаешь, открытие! Да я это еще вчера знала!

После чего женщины уставились друг на дружку, и взгляды у обеих пылали так, что от них запросто можно было прикуривать, как от зажигалок.

— Что вы знали? — вкрадчиво осведомилась Шура.

— Да про Тамару. Я ведь вчера была в Озерске,

гм-гм, случайно оказалась в милиции, и там мне показали фотографию Тамары и ее подружки, кажется, Светы, я могу ошибиться… Где она сейчас, не знаете? Вам бы надо и ее найти.

— Уже нашли, — сказал Рогов, хотя он был вовсе не обязан перед ней отчитываться.

— И что она говорит? Она ведь тоже должна много знать.

Вот это наглость! Да кого тут допрашивают, в конце концов?

Но он опять не успел дать оценку такому ее поведению, потому что Шура снова заработала своим брандспойтом:

— Но главное-то в чем? Вы знаете, как погибла жена Легошина? Вовсе не в автомобильной катастрофе! Катастрофа эта случилась за два года до ее смерти. Она выжила, хотя осталась парализованной калекой. А погибла она уже позже, сгорела во время пожара в собственной квартире. Легошина дома в это время не было…

— Адрес? — прорычал Рогов. — Адрес, по которому произошел пожар?

Шура безропотно заглянула в свой блокнот:

— Оранжерейная, 74, квартира 21. После этого воцарилась пауза, но ненадолго, потому что снова некстати возникла беллетристка:

— Да это же тот самый адрес, который вчера называл «газовщик»! И колье какое-то показывал…

— Это? — Рогов бросил на стол упакованное в целлофан колье.

— Ну, я его особенно не рассматривала, не до того было, но вообще-то очень похоже, — отчиталась Мура.

Шура, успевшая отдышаться, присела на стул, стоящий у окна, и так же, как беллетристка, закинула ногу на ногу:

— Насчет колье я тоже кое-что разузнала. Теперь уже и Мура, и Рогов синхронно воззрились на нее, а она снисходительно сообщила:

— Эта изящная вещичка — часть приданого покойной жены Легошина, между прочим, далеко не штамповка, а украшение, выполненное на заказ известным в свое время ювелиром еще для бабки легошинской жены. Там, говорят, есть его инициалы, только смотреть нужно через увеличительное стекло. Колье очень дорогое, а девчонки его украли. Легошин случайно увидел снимок, на котором Столетова в колье, и решил его вернуть. Она отдавать не захотела, и он ее убил. А потом уж ему пришлось взяться за свидетельниц… Оказывается, все так просто!

Шура торжествующе посмотрела на Рогова, и он купился, как последний дурак.

— Так просто? — ехидно уточнил он. — А где же знаменитая женская интуиция? Все было несколько сложнее, чтоб вы знали! Легошин убил Столетову и Бельцову вовсе не из-за колье. Точнее, колье — это то, что на поверхности, а причина намного глубже, хотя, чтобы ее доказать, кое-кому еще придется попотеть и стоптать не одну пару модельных туфель. — Рогов красноречиво покосился на замершую на стуле Шуру. — А причина в том, что две тогда еще четырнадцатилетние девчонки и одна восьмилетняя случайно стали свидетельницами убийства. Они влезли в квартиру на улице Оранжерейной, где и увидели труп женщины. Надеюсь, вы догадались, чья это была жена и что с ней потом стало? Вот именно, она якобы сгорела во время

пожара. Ну а девчонки тогда, разумеется, испугались и быстро ретировались, и эта история, возможно, так и канула бы в Лету, если бы самая младшая по имени Анжела не прихватила с собой понравившуюся ей блестящую штуковину.

Шура Тиунова и беллетристка смотрели на Рогова, в буквальном смысле открыв рот, и он не смог отказать себе в маленьком удовольствии продлить эту сцену, тешившую его самолюбие:

— Колье хранилось у нее все это время, а ее более старшие подельницы об этом ничего не знали. Видимо, уже в Москве Столетова показала его какому-то знающему человеку и поняла, что прихваченная ею вещица вовсе не блестящая безделушка. Именно поэтому она ее и не надевала — опасалась. Только когда нужно было сделать фото для модельного агентства, не удержалась, надела, за что и поплатилась. Фотограф Шубин из самых лучших соображений показал снимок своим знакомым из мира так называемого шоу-бизнеса, среди которых оказался и визажист Легошин, Дальше уже скучно. Он обо всем догадался и стал следить за Столетовой. Когда случился этот показ в ДК строителей, Легошин понял, что лучшего случая ему не представится, тем более заведение-то он знал неплохо (незадолго перед этим у него была там персональная выставка). Остальное — дело техники: заманил манекенщицу за кулисы, вырубив предварительно свет, зарезал и выбрался через окошко в подсобке, в которой стояла радиотехника.

— Точно, — протянула Мура, — точно, он мог там сидеть. Потому что музыка тогда неожиданно заиграла и тут же оборвалась…

— Скорее всего они боролись, Легошин и Столетова, и в пылу борьбы кто-то из них случайно нажал на кнопку магнитофона. Вероятно, ей даже удалось вырваться, но он ее все равно настиг, уже за кулисами, и довел свое дело до конца…

— А потом, — подхватила Шура, — он стал устранять остальных. Выждал время, чтобы никто не смог связать между собой эти убийства, и зарезал Бельцову, а потом выяснил в Озерске адрес Палий-Бурмистровой. Слава богу, на этот раз ему не повезло.

И тут опять встряла беллетристка:

— Очень убедительно. Я одного только не понимаю, чья же это все-таки была юбка?

— Свидетельница Котова, попрошу вас покинуть помещение, — проскрежетал зубами Рогов, — вы дали показания, остальное вас не касается!

— Как это дала? — возмутилась Мура. — Ничего я не дала! Я же вам толкую про юбку, а вы и ухом не ведете.

Такая вопиющая фамильярность могла бы вывести из себя и человека с более крепкими нервами!

— Вон! — сказал Рогов и показал рукой на дверь.

Беллетристка спокойно встала, с достоинством сделала несколько шагов в указанном направлении и заявила напоследок:

— Ваше поведение — явный признак профессиональной несостоятельности и… и отсутствия воображения. Вы просто не знаете, куда пристроить мои показания. Они в вашу схему не укладываются, ведь так?

Рогов сделал жуткую рожу, совсем как в детстве, когда приходилось выяснять отношения со сверстниками во дворе, и прошипел:

— Куда уж нам до вас с вашим воображением, госпожа беллетристка, мы как-то привыкли фактами обходиться, а не образами! Да если бы не вы с вашими подметными письмами и этим вашим Орденом, мы бы уже давно докопались до истины! Я еще вам припаяю за ложные показания.