Милое чудовище

Яковлева Елена Викторовна

— Ой! — заорала Тамара, перегнувшись через подоконник. — Он же убьется! Третий этаж все-таки!

Нашла кого жалеть, хоть бы и убился, подумала Мура и двинулась открывать дверь. Она осуществила это свое намерение и сразу отшатнулась, потому что, как ей показалось в первый момент, в квартиру ворвались не представители органов правопорядка, а стадо диких мустангов, мчащихся на водопой, сметая все на своем пути. Что тут началось: топот, крики «Где, где он?», «Куда побежал?». Ор слышался и снизу, с улицы, но Мура уже не обращала внимания на галдеж и мельтешение. Мура соображала, что к чему. Кто был этот «газовщик» и чего он хотел от Тамары?

Может, он хотел отомстить ей за убийство манекенщицы, тогда при чем здесь колье, которым он все время размахивал? Мура не успела до конца обмозговать свои новые версии, как из толпы серых пиджаков и камуфляжных рубах вынырнул следователь Рогов, прищурился и проговорил с нескрываемым скепсисом:

— А, госпожа беллетристка? В вашей жизни, я смотрю, всегда есть место небольшому подвигу!

За его, по правде сказать, не очень широкой спиной маячила невзрачная следовательша, которая не так давно допрашивала Муру и которая в конце концов попросила у нее автограф. Ну прямо благородный идальго Дон Кихот и его верный оруженосец Санчо Панса. Не хватало только жеребца по кличке Росинант.

Глава 32.

ОХОТНИКИ НА ПРИВАЛЕ

Легошин с переломами и сотрясением лежал в больнице под охраной. Впрочем, он бы и так не убежал — куда ему, весь в гипсе, — но порядок есть порядок. А Рогов с утра допрашивал подружек-свидетельниц: Мещерякову, Бурмистрову и Котову. Он назначил им время друг за дружкой, с разницей в час, но они, как назло, притащились одновременно и теперь сидели в коридоре, как на завалинке, и вовсю чесали языками. Первой он пригласил холеную, аппетитную Пышечку, второй — многодетную домохозяйку. Беллетристку же оставил «на сладкое». И к тому моменту, как до нее дошла очередь, Рогов совсем выдохся.

Уж больно много моральных сил ушло у него на Бурмистрову. Кстати, не успела она устроиться на стуле, как он сунул ей фотографию манекенщицы. Та сразу заохала и захлюпала носом.

— Ну что же вы, гражданка Бурмистрова, — попенял ей укоризненно Рогов, — что же вы сразу не сказали, что были знакомы со Столетовой?

Тамара добросовестно выкатила на него свои круглые, как мячики для пинг-понга, очи:

— Да я же не знала, честное слово, не знала! Это уж я теперь все сопоставила и фотографию увидела, а так, откуда бы мне… Сами посудите, я ее с детства не встречала, а потом, у нее тогда фамилия была другая, бабкина, Калачева, я ее настоящую и не знала. Если бы я только предполагала!

— А свое славное боевое прошлое почему же скрыли?

Тамара потупилась:

— Я не скрывала, просто вы же не спрашивали… И потом, откуда я могла знать, что оно может иметь отношение к этому ужасному убийству? Хотя нет, нет, конечно, скрывала, но не от вас, а в основном от свекрови…

— Понятно, — усмехнулся Рогов, — я вам не свекровь, а потому можете все выкладывать начистоту. Более того, я настоятельно рекомендую поступить именно так, а не как-нибудь иначе. Учтите, это в ваших интересах.

— Да разве я против? — вздохнула Тамара и еще ниже склонила голову. — Нас было двое: я и Светка Бельцова, я ее, кстати, с полгода назад видела на Черкизовском рынке, она шлепанцами торговала… Подходить не стала — зачем? — а она меня не заметила. Так вот, тогда нам со Светкой было по четырнадцать, мы учились в одном классе, в кружок макраме ходили…

Эпическое начало, подумал Рогов.

— …Светка первая до этого додумалась,

ну, до того, чтобы лазить по форточкам. Сначала это была так, шалость, да и что мы там брали: где пудреницу, где губную помаду, всякие блестящие безделушки, ума же не было! Мы к своим подвигам серьезно не относились, а под конец так осмелели, что стали привлекать малышню. Ну, в смысле, нам со Светкой шел пятнадцатый, девки мы были крепкие, спортивные и уже не в каждую форточку влезали…

— И однажды вы взяли на дело девочку Анжелику из соседнего двора? — не вытерпел Рогов.

Тамара вскинула на него глаза и снова их опустила.

— Это был один-единственный раз, а после мы с этим вообще завязали. Но было поздно, скоро нас нашли, и… Ну, вы знаете, колония для несовершеннолетних преступников — это вам не пионерский лагерь. А тогда мы подсадили Анжелку и она влезла в ту растреклятую форточку, чтоб она… Ну, Анжелка открыла нам дверь, мы со Светкой вошли — Только мы ничего не успели взять, потому что там в спальне лежала мертвая женщина с остановившимися глазами и открытым ртом. Короче, мы вылетели оттуда, как сумасшедшие… Остальное вы знаете.

— А адрес вы запомнили, на какой это было улице?

— На Оранжерейной, точно дом не помню и квартиру, но могу показать, если надо. Да, этот… «газовщик», по-моему, называл именно тот адрес и медальон какой-то показывал, я, правда, не поняла, к чему и почему — Рогов удовольствовался такими ее ответами, только напоследок посоветовал:

— Вы бы уже, что ли, поставили в известность свекровь насчет своего прошлого, а то ведь вам придется на суде свидетельницей выступать и все выплывет.

Тамара улыбнулась сквозь слезы:

— Главное, я теперь все мужу рассказала… А свекровь, да бог с ней, переживет как-нибудь.

А муж мне знаете что сказал? Сказал: я тебя люблю, а на остальное мне наплевать.

Лицо у нее при этом стало такое счастливое и гордое, что Рогов неожиданно почувствовал жгучую зависть. Вот ведь у кого-то все замечательно складывалось, в то время как ему предстоял сложный и, по-видимому, неприятный разговор с Иркой. Когда он «освободится». Лучше бы уже не освобождаться никогда!

И вот после всего этого в кабинет вкатилась беллетристка. Уселась напротив, закинув ногу на ногу, просверлила язвительным взглядом дырку на роговском лбу и, не дожидаясь его вопросов, выпалила:

— Кажется, я с этим делом уже более-менее разобралась. Одного не пойму, чья же это все-таки была юбка?

— Какая еще юбка? — опешил Рогов, не успевший еще до конца переварить сообщение о том, что нахальная беллетристка «с этим делом разобралась».

Мура одарила его лучезарной улыбкой:

— Ну, юбка или подол платья, такого, знаете, какие продают на рынках по дешевке. Я, когда шла по коридору за сценой, краем глаза заметила, как она мелькнула за углом и скрылась.

— Юбка? — уточнил Рогов. — Она что же, была сама по себе, без ног и без рук?

— Ног я не рассмотрела, — серьезно ответила Мура и наморщила лоб в глубокой задумчивости.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась и в кабинет влетела Шура Тиунова, только что прибывшая из Озерска, взволнованная и шумно дышащая. Самое интересное, что она практически слово в слово повторила бессмертное изречение беллетристки:

— Юрий Викторович, я во всем разобралась! Честное слово!

Ну, вот еще одна! Эти бабы сведут его с ума. А из Шуры речь лилась, как вода из пожарного брандспойта: