Милое чудовище
Шрифт:
— А, это вы… — Красивые синие глаза, полуприкрытые опахалами из ресниц, с испугом остановились на Рогове.
Рогов поискал взглядом, куда бы ему присесть, и не нашел ничего подходящего за исключением старых больничных кроватей с металлическими сетками.
— А пойдемте во двор, — предложила девушка, — мне уже разрешают гулять, — и прибавила, спохватившись:
— Не бойтесь, я не убегу…
Как показалось Рогову, со времени их неожиданной встречи в гастрономе девчонка еще больше побледнела и истончилась, и он заопасался,
Они вышли в больничный двор, заросший старыми кряжистыми деревьями, в котором было сумрачно, как в лесу. Рогов снова заозирался по сторонам, высматривая какую-нибудь скамейку или что-нибудь в таком роде, но девушка сказала:
— Тут сидеть негде, можно только гулять.
— Хорошо, давай гулять, — согласился Рогов, и они стали «гулять» от большого мусорного бака до глухой бетонной стены, отделяющей больничные владения от прочего мира. Справедливости ради следует отметить, что остальные маршруты были еще менее живописными.
Девушка шла медленно, склонив голову и пиная носком туфли маленький гладкий камушек. Видно было, что она собирается с мыслями, и Рогов решил дать ей возможность высказаться первой.
— Вы, наверное, думаете, что я какая-нибудь… — наконец решилась она, — а я, я даже не знаю, как это вышло… Фильмов, наверное, по телевизору насмотрелась… — Похоже, она повторяла чьи-то слова, не иначе своей тетки Светланы Петровны Бельцовой. Так оно и оказалось. — Вы только на тетю Свету не подумайте, — зачастила девчонка, — а то чуть что, она такая, она сякая… А ей, если хотите, просто в жизни не повезло. Вот сейчас на работу никак не может устроиться, а она хорошая, честное, слово!.. И она не пьяница, так, выпьет иногда, но это же не запрещено? И потом, вы бы сами постояли на рынке зимой, в мороз, по пять-шесть часов, да там все выпивают, чтобы согреться…
Рогов вспомнил, как Бельцову описала Шура Тиунова, и невольно поежился. «Аналитик в юбке» прямо как в воду смотрела: и насчет выпивки, и насчет работы на рынке. А знаменитая наколка? М-да, слава богу, она всего этого не слышала! Ничего не попишешь, Юрий Викторович Рогов был всего лишь скромным трудягой с задатками неудачника и комплексом по поводу собственного не очень атлетического сложения, а такие не любят признавать свои ошибки.
— М-м-м… Юля, можно, я буду так тебя называть?
Девчонка кивнула своей понурой головой.
— Так вот. Юля, когда твоя тетя навещала тебя в последний раз?
— Вчера вечером… А что, что-нибудь случилось? — Резко вскинувшиеся ресницы-опахала обнажили такую запредельную синь, что Рогову захотелось зажмуриться.
— Вечером… А точнее, в котором часу?
— Часов в семь… А что, что случилось? — повторила она уже требовательнее.
— У меня очень плохие новости, — пробормотал Рогов и сильно пожалел, что согласился на прогулку. Вот станет ей плохо, что он будет делать? Впрочем, в данный момент они находились в непосредственной близости от мусорного бака, а от него до больничного корпуса рукой подать…
— Какие
Отступать было некуда, и Рогов выдохнул:
— Плохие новости. С твоей теткой случилось несчастье.
Сообщив эту полуправду, он впился глазами в бледное Юлино лицо, дабы вовремя разглядеть в нем перемены, грозящие серьезными последствиями, и поддержать ее в прямом и переносном смысле в случае необходимости.
Она только остановилась, замерла на минуту, после чего обреченно спросила:
— Ее убили, да?
Несколько растерявшийся Рогов подтвердил ее предположение коротким кивком.
— Она этого боялась, — тихо сказала Юля и, развернувшись у мусорного бака, медленно пошла к бетонной стене.
— Почему? — так же тихо осведомился Рогов, словно боясь ее вспугнуть. Девушка пожала плечами:
— Она всегда этого боялась. Читала сводки происшествий и страшно переживала, вдруг с ней такое произойдет… И на рынке у них нескольких убили, ну, это в основном богатых, тех, у кого был свой товар, а тетя Света, она же чужой продавала. Она и имела-то с этого мало…
Они наконец достигли стены, где и случилось то, чего Рогов больше всего опасался. Девчонка глухо зарыдала, прижавшись спиной к холодному бетону, а Рогов заметался, не зная, что предпринять, если с ней случится приступ. От переживаний он весь покрылся испариной и чувствовал себя так, словно ему предстояло самостоятельно принять роды.
— Только не плачь, только не плачь, тебе нельзя, — бормотал он, мысленно прикидывая расстояние до больничного корпуса.
А она вдруг отняла руки от заплаканного лица и четко сказала:
— Это все из-за того медальона. Зачем она его только взяла?
От неожиданности Рогов тоже привалился плечом к стене и стал судорожно шарить во внутреннем кармане пиджака:
— Какой медальон ты имеешь в виду? Этот? Наконец он достал ту самую фотографию манекенщицы с колье на шее и показал ее девчонке. Та взглянула не очень пристально и ответила:
— Ну да, кажется, этот…
— Посмотри, пожалуйста, повнимательнее, — попросил Рогов. Девчонка всхлипнула:
— По крайней мере, очень похож. Я же его видела только один раз, позавчера, когда тетя Света приносила его, чтобы показать. Сказала, что он очень дорогой, она его продаст и у нас будут деньги… А кто эта женщина?
— А твоя тетя про нее ничего не говорила?
— Не-а, про нее ничего. Сказала, что… Господи, как же она сказала, — девчонка обхватила голову, силясь вспомнить. — Она сказала, что честно его отработала…
— Заработала, — поправил ее Рогов.
— Да нет, именно отработала, — настояла на своем Юля, — да, отработала. Наверное, уговор какой-нибудь был. Я стала спрашивать, откуда она его взяла, а она все твердила, что имеет на него право… Ну, как-то она все туманно рассказывала, и я сразу начала беспокоиться. Поэтому, когда вы сказали про… несчастье, я и подумала. Если этот медальон такой дорогой, то за него могут и убить, так же?