Милое чудовище
Шрифт:
Кирка вскочил и забегал по кухне. Потом остановился и послал в сторону противницы испепеляющий взор, который на полпути встретился с аналогичным встречным зарядом, вследствие чего полностью потерял свою убойную силу.
— Вика, заткни уши и не слушай ее! — отчаянно вскричал он. — И не вздумай читать дребедень, которую она сочиняет! Еще придумала психологические опыты ставить и марать честное имя моего отца. Не позволю! Не позволю!
— Самец, самец! — отчаянно шипела Мура, готовая вцепиться в его гнусную физиономию.
…Как
— Не понимаю, как такой трус мог кого-то убить!
— Му-ура, — протянула Викуля испуганно.
— Вот и радуйся, — невозмутимо ответила Мура, — значит, он не убивал.
— Тогда чего ты на него набросилась? — вступилась за мужа Викуля.
— Он первый начал, — огрызнулась Мура и спохватилась:
— Одно плохо, где теперь искать этого его двойника? Я рассчитывала, что у него и правда есть какой-нибудь тайный брат.
— Ты же обещала расспросить его тактично, а сама, сама!.. — возмутилась Викуля.
Мура совершила непростительную оплошность, снисходительно буркнув:
— Ну, подумаешь, какие мы нежные, ничего твоему Кирке не сделается… Он, может, любовницу замочил, а она о его чувствах беспокоится. Обыкновенный трус, слизняк и размазня.
Это уж точно было лишнее, потому что Викуля тихо, но твердо сказала:
— Мне это не нравится.
— Что именно? — не поняла Мура.
— То, как ты говоришь о Кирке и как ты с ним обращаешься в его же собственном доме, — уже громче пояснила Вика.
Мура удивленно приподняла брови:
— Нашла кого защищать! Тоже мне, поруганная святыня! Мало того, что он ходит налево, так еще…
Викуля не дала ей договорить:
— Может, он и ходит налево, может, и что похуже, но он мой муж и я его люблю. И не позволю обзывать его трусом, размазней и слизняком! Если бы не твоя знаменитая психическая атака и подметные письма, я бы сейчас вообще жила спокойно и ни о чем не беспокоилась. Ну, подумаешь, гульнул мужик, с кем не бывает! А ты… ты все усугубила!
— Ах так! — сказала Мура. — Значит, Мура — сволочь? Ну, спасибо. — И пригрозила:
— Учти, если я уйду, то больше не приду!
— И уходи! — не сдавалась Вика, что было совершенно на нее не похоже.
— И уйду! — вскипела Мура.
— Вот и шуруй!
Мура, уязвленная в самое сердце, не произнесла больше ни слова, хотя лексикон у нее был обширный. Она молча подхватила свою сумку с ноутбуком, диктофоном и зубной щеткой, а также коробку с черепахой и вылетела за дверь подружкиной квартиры, полная решимости никогда и ни при каких обстоятельствах сюда не возвращаться.
— Ну хорошо же, хорошо, — бормотала она себе под нос, звонко цокая каблучками по ступенькам. — Они еще пожалеют, они еще все пожалеют. Они будут рыдать и умолять меня вернуться. — Под местоимением «они» раздосадованная Мура имела в виду не только Вику и Кирку,
Глава 16.
РАБОТАТЬ, РАБОТАТЬ И ЕЩЕ РАЗ РАБОТАТЬ
Котька Кучеров был благополучно препровожден в КПЗ, где благополучно отсыпался, а его грязная куртка в подозрительных пятнах отправилась на экспертизу, однако Рогов не испытывал особого желания почивать на лаврах.
— И что он собой представляет, этот Кучеров? — Подполковник по своему обыкновению мастерски жонглировал бровями.
— Да ничего примечательного: двадцать семь лет, уже два месяца нигде не работает, пьет, интеллект пэтэушника. Соседи жалуются на буйный нрав и приятелей-собутыльников. В общем, классический вариант повзрослевшего дворового хулигана. Имеет судимость за пьяную драку на дискотеке, — доложил Рогов.
— Говоришь, сознался в убийстве? — уточнил подполковник.
— Так и сказал: «Это я ее убил», но ведь он в невменяемом состоянии, так что неизвестно, насколько ему можно верить, — вздохнул Рогов. — Боюсь, протрезвеет — по-другому заговорит.
— А ты на что? — напомнил подполковник Кобылин. — Если припрешь его к стенке, заговорит как надо.
— Все зависит от результатов экспертизы. Покажет, что на его куртке кровь Столетовой, припру, покажет, что не ее, а его, например, то, как говорится, при всем желании…
— Что за пессимизм? — не одобрил его осторожности подполковник. — Слишком уж ты, как я посмотрю, склонен к сомнениям. Работать надо, работать, а не сомневаться попусту… Если этот самый Кучеров ухлестывал за манекенщицей, то вполне мог к кому-нибудь приревновать. Любовный треугольник и всякое такое… Да, кстати, что там у тебя Александра делает?
— Поехала в одно издательство, — нехотя буркнул Рогов.
— В издательство? В какое еще издательство?
— Да тут… В общем, мы выяснили кое-что насчет этих кроликов и факиров, ну, помните, письма, посланные Столетовой? Точнее, это она, Тиунова, сообразила. Короче, в письмах тех — цитаты из романов одной писательницы… Алены Вереск.
— Что ты говоришь? Шура догадалась? Я же тебя предупреждал: она девушка умная и толковая!
— Главное — начитанная, — вяло подтвердил Рогов.
Подполковник погрузился в глубокую задумчивость:
— Цитаты из романов? Очень интересно! Первый раз с таким сталкиваюсь…
— Ну вот она, Александра Тиунова, и поехала в издательство, чтобы поразузнать о писательнице.
— Думаешь, она может иметь отношение к убийству?
Рогов развел руками и честно признался:
— Даже не знаю, что и сказать. Тут всего так много: и бабенка эта подозрительная, которая за кулисами шлялась, и колье пропавшее, и признание Кучерова…
— Да, версий хватает, — согласился Кобылин, — боюсь, это верный знак того, что дело затянется.