Миллионы глаз

Зильвер Лев Самойлович

«Петр Семенович» молчал. Он словно меньше сразу сделался. Поднял плечи, втянул голову, будто ждал удара. Лицо его, постоянно улыбавшееся, стало серым и злым. Воровато оглянувшись по сторонам и увидев еще двух, внимательно следящих за каждым его движением, «директор игрушечной фабрики» медленно двинулся вперед.

Прошло больше месяца.

Однажды вечером отец Сережи, вернувшись из отряда домой, предупредил жену и сына, что завтра к ним приезжает гость.

— И какой гость, Сережа! — радостно говорил отец, шагая по комнате и потирая иззябшие руки. —

Вместе всю гражданскую войну прошли. Десять лет не виделись. Да, десять лет… — задумчиво повторил отец. — Небось, не узнает: постарел, скажет, толстый стал…

В этот вечер только и было разговоров о завтрашнем госте.

Рано утром уехал отец встречать приятеля.

Веселый непрерывный гудок автомобиля разбудил Сережу. В одной рубашке он соскочил с кровати и бросился к окну. Отец и еще кто-то, высокий, в военном костюме, вышли из машины и направлялись к дому.

Сережа расширенными глазами глядел на гостя. Он узнал его. Попутчик по вагону, сосед с верхней полки, «полосатый»! Вот кто, оказывается, приятель его отца.

В этот вечер Сережа долго не ложился спать. Далеко в лес ушел он с приехавшим другом отца, чекистом-орденоносцем Василием Ивановичем Дымовым.

Шли медленно. Обняв мальчика, Василий Иванович рассказывал о хитром и опасном враге, обманом втершемся в доверие к Сереже, расположившем его к себе разговорами об игрушках, обещанием подарков.

— Доверился ты, Сережа, чужому человеку. Важные, секретные сведения рассказал ему. Об отце рассказал. О том, где находится отряд. Подумай только, какие тяжелые последствия могли быть, если бы врагу удалось воспользоваться всем тем, что ты открыл ему! Учись, Сережа, быть бдительным, осторожным. Умей держать язык за зубами. Случай в поезде многому должен научить тебя.

Хорошо и просто говорил Василий Иванович. Стыд, от которого на глазах у Сережи навертывались слезы и горели щеки, постепенно проходил. Взамен его росло чувство благодарности к идущему рядом человеку, восхищение перед ним. Хотелось быть похожим на него.

Продавец цветов

I

Полученные документы исключали всякие сомнения. Представитель немецкой фирмы Адольф Курзен вел активную шпионскую работу, пытался насаждать на отдельных заводах контрреволюционные шпионские и диверсантские группы. Приказ об аресте был подписан. Поздней ночью несколько наркомвнудельцев, руководимых следователем-орденоносцем Василием Ивановичем Дымовым, явились на квартиру к Курзену.

Адольф Курзен, невысокий мужчина лет сорока, сидя в кресле, хладнокровно и даже чуть иронически наблюдал за проводимым обыском. Внешне Курзен казался спокойным. Чувствовалось, что этот человек блестяще вышколен, в совершенстве умеет владеть собой. Не выпуская папиросы изо рта, пальцами левой руки он лениво отбивал на столе такт какого-то марша. Дымов сидел тут же, за столом против Курзена. Внимательно просматривая подаваемые ему книги и корреспонденцию, он ни на секунду не упускал из виду Курзена.

Опытный

чекист, хорошо умеющий разбираться в людях, Дымов видел, что за внешним спокойствием Курзена скрывается огромная напряженность. Это было видно по всему… Пальцы, безразлично игравшие на столе, иногда останавливались и словно впивались в скатерть; каждая бумага, просматриваемая следователем, ощупывалась глазами Курзена. Делалось все это чрезвычайно умело: глаза не теряли своего насмешливого выражения, казались безразличными, но напряженность была, ее нельзя было спрятать, погасить, и Дымов отчетливо видел ее, видел глубоко затаенный испуг.

О том, что Адольф Курзен большой и опасный враг, Дымов знал. Но дело сейчас было не в этом. Крепла уверенность, что есть какой-то документ, какая-то запись, которые еще неизвестны НКВД. Именно за них и боится Курзен, боится, как бы их не нашли, не обратили внимания. И еще медленнее просматривал Дымов бумаги, лист за листом, документ за документом, еще внимательнее наблюдал он за лицом Курзена.

Длинно и томительно тянулись минуты. В окна уже заглядывал начинающийся рассвет.

Просматривая папку недавно полученных телеграмм, небрежно брошенных на письменном столе, Дымов натолкнулся на одну, содержание которой заинтересовало его. Телеграмма была адресована Курзену с юга, она была коротка и малопонятна:

«Цветы получены, растет спрос на розу тчк Ахмет».

Дымов недоуменно поднял брови. Обращаясь к Курзену, спросил:

— Разве ваша фирма, кроме химических товаров, занимается еще цветами?

Курзен улыбнулся.

— Ах, вы об этой телеграмме? Дело в том, что когда я отдыхал на юге, один из моих коллег познакомил меня с каким-то чудаковатым старым цветоводом. У него были изумительные цветы, особенно розы. Да вот, кстати, — Курзен поспешно и, как показалось Дымову, радостно показал на окно.

Там в высокой, тонкой вазе стояли цветы: две огромные белые розы.

— Если бы вы видели их раньше, какая прелесть! — От восхищения Курзен даже прищелкнул языком. Спохватившись, что сейчас не место и не время говорить о цветах, несколько смущенно он закончил: — Я купил букет, привез сюда, а этому цветоводу… как его… Ахмет, кажется… оставил свой адрес, чтобы он сообщил, когда у него вырастут новые розы. Хотел купить для себя и для некоторых друзей. Увы, сейчас цветы мне уже не нужны.

Курзен горестно вздохнул и смолк.

— А где живет этот Ахмет? Фамилию его вы знаете? — спустя несколько секунд задал вопрос Дымов.

— Представьте, не знаю, да и откуда мне знать? Познакомил меня с ним господин Отто Гелинг, — сейчас он уехал за границу. Он тоже покупал цветы у Ахмета. Насколько я помню, — Курзен задумчиво потер лоб, — этот цветовод приехал к нам на курорт со своими цветами. Да… да… именно там я его и встретил.

Опять в добродушной улыбке блеснули золотые зубы господина Курзена.

— Вот и все, гражданин следователь. О, если бы я знал, что вас будет интересовать этот цветовод, я бы постарался разузнать о нем.