Миллионы глаз
Шрифт:
— А ну, полезайте ко мне, молодой человек, у меня что-то есть для вас.
Пассажир этот по-русски говорил неправильно, с трудом находил нужные слова.
Сережа несколько раз забирался к соседу наверх, почтительно разглядывал его диковинные ботинки и причудливой формы трубку. С аппетитом ел вкусный шоколад, смотрел рисунки в большой, не по-русски написанной книге.
Но самая большая дружба у Сережи была с другим пассажиром, симпатичным старичком, постоянно улыбавшимся, веселым и общительным, — Петром Семеновичем.
Петр Семенович, директор игрушечной фабрики в
К своему верхнему соседу по купе Петр Семенович относился неприязненно и настороженно.
— Не наш человек, — часто бормотал он про себя, косясь на соседа. — Заморская птица, полосатая, — прозвал он его, и выдуманное Петром Семеновичем прозвище очень нравилось Сереже.
За окнами быстро темнело. Далеко позади оставалась Москва. Убаюканная мерным стуком колес, уснула мать Сережи.
Сережа и Петр Семенович, устроившись у окна в коридоре, вели тихий приятельский разговор. Опять Петр Семенович говорил на свою любимую тему — о фабрике, об игрушках.
— Да, Сергуня, игрушечки у меня мировые! Ну что ты скажешь, например, насчет такой штучки? Заводишь ты самолет, летит он по комнате, стукнется о потолок, а из него летчик с парашютом выскакивает и тихо вниз спускается… Как, ничего игрушечка?
— Ой, Петр Семенович! Неужели выскакивает?
— Угу. Самым настоящим образом, вроде всамделишного. Ты когда-нибудь видел, как с самолета прыгают?
— Конечно, видел.
— Небось, сам тоже прыгал?
— Нет, — Сережа рассмеялся, — мне нельзя… Вот вырасту, тогда…
— Да, Сергуня, — грустно вздохнул Петр Семенович, — тебе нельзя — ты маленький; мне тоже нельзя — староват стал. А небось, отец-то у тебя во-всю прыгает…
Сережа покачал головой.
— Нет, он у меня танкист!
— A-а… танкист. Танки у меня тоже есть, замечательные танки. Быстро ходят, на ходу стреляют, плавают…
— У тебя, значит, тоже танки плавают? — Сережа был в восторге.
— А то как же! — Петр Семенович добродушно улыбался. — И ходят и плавают во-всю. Их у меня много — больше, пожалуй, чем у твоего папы.
— Ну, что ты, дядя Петя! — обиделся Сережа. — Сравнил!.. У тебя ведь танки игрушечные, а у папы знаешь какие?
— Ишь ты, какой танкист нашелся! — Старик посмеивался, дружелюбно щурясь и подмигивая.
Сережа жил недалеко от границы. Он часто вместе с отцом бывал на военной учебе. Затаив дыхание, смотрел он на огромные, одетые в железо и сталь машины. Как легко преодолевают они препятствия, перебираются на другой берег реки, взбираются на холмы, мчатся развернутым строем, все сметая на своем пути!
Сережа любил танки. Танкисты были друзьями его отца, командира танкового отряда. Сережа знал их всех. Дядю Ваню, дядю Колю и многих других.
Слова игрушечника, — так Сережа про себя называл нового знакомого, — обидели его, взволновали, он уже готов был горячо встать на защиту отцовских танков, доказать, что они лучше игрушечных. Но Сереже не удалось выполнить
Петр Семенович сделал предостерегающий жест рукой.
«У, полосатый! — огорченно подумал Сережа. — Вертится тут, подслушивает».
Вышедший из купе некоторое время постоял у окна, покурил и медленно пошел обратно.
Друзья опять остались вдвоем. За окном мягко стелилась наступающая ночь.
— Ну, Сережа, через два часика мне выходить, — сказал Петр Семенович. — Может, еще когда-нибудь встретимся, а может, и нет. Хотелось бы что-нибудь на прощанье подарить тебе из своих игрушек, да ничего не везу с собой. Вот если, — Петр Семенович потер лоб, — послать тебе домой посылочку: танк или самолет, или то и другое…
— Дядя Петя, что вы! — Сережа даже захлебнулся от радости.
— Но куда, милый человек, посылать-то? — Старик, улыбаясь, смотрел на мальчика. — Адресок-то какой у тебя?
— Я сейчас! — Сережа рванулся к матери, но Петр Семенович ловко ухватил его за рукав.
— Нет, маму ты оставь в покое. Ты ничего ей вообще не говори. Помалкивай. Знаешь, — он по-приятельски обнял мальчика, — взрослые — народ чудной. Мать, небось, скажет: да зачем игрушки, да не стоит, да неудобно перед Петром Семеновичем… A-а, брось! Обойдемся так. Вот пришлю тебе танк, тогда ей скажешь.
Сережа растерянно молчал. Но как же быть? Папу перевели туда совсем недавно. Сережа не помнит адреса… Знает, как на машине от города ехать, где сворачивать, а вот адреса не помнит. Но Петр Семенович человек находчивый: он быстро сообразил, что делать.
— Сергуня, так я нагряну к тебе в гости! Все в порядке. И подарки привезу с собой. Будь покоен, не забуду. А ну, рассказывай, как ехать?
Мигом в руках у Петра Семеновича очутился лист бумаги, карандаш; и Сережа подробно рассказал ему, где находится бронетанковый пограничный отряд отца.
Вскоре друзья расстались. Сережа с искрящимися от удовольствия глазами, пообещав держать в секрете разговор с Петром Семеновичем, отправился спать.
Через час директор игрушечной фабрики сошел с поезда. Встретила темная, ветреная ночь. Зябко ежась, директор торопливо вышел из здания вокзала. На лестнице у самой улицы его кто-то легонько тронул за плечо.
Бывший попутчик! Пассажир в клетчатых чулках, улыбаясь, смотрел на него. Сзади стояли еще двое в штатском.
— Здравствуйте, Карл Шлихтинг, — отчетливо и просто сказал «полосатый». — Хватит, попутешествовали. А здорово вы придумали! — и он широко улыбнулся. — С игрушками, говорю, здорово придумали. В дороге решили еще одно дельце провернуть — не постеснялись ребенка использовать. Ну-ну, в ваших делах, говорят, все средства хороши, ничем не брезгуете. Пошли!