Шрифт:
ЧАСТЬ 1
Тимур
Вот уже десять минут он всматривался в окна второго этажа и не решался выйти из машины. Вроде бы тихо, но кто знает, что скрывает высокий забор?
Парень подпевал старине Стингу и отстукивал по рулю ритм. В бардачке валялись сборники современной музыки, но Тимуру больше нравилась старенькая коллекция СD Роберта: Стинг, Бон Джови, Депеш Мод.
– Давай, Тимыч, не тяни, из машины выходи, – пропел он.
Себя не обманешь. Страшно. Каждый раз оглядываешься, боишься,
«Не «Элита», а Чистилище», – с презрением подумал Тимур.
Ничто не вызывало в нем столько ненависти, сколько организация, вербующая сенсеров – людей с необычными способностями. Стоит подростку переступить шестнадцатилетний рубеж, как его энергия возрастает в десятки раз. Наступает энергетическая фаза, длящаяся около двух лет. Использовать дар, которым каждый сенсер наделен с рождения, становится опасно. «Элита» улавливает потоки и приходит за новичками. Кто-то уходит служить туда добровольно, кто-то сопротивляется, кто-то скрывается. Тимур два года прятался. Вместе с братом-близнецом Олегом и несколькими ребятами. Теперь, когда им по восемнадцать и энергетическая фаза позади, они пытаются помочь другим.
Парень еще раз осмотрелся. Будний день, послеобеденное время, спальный район, поэтому на улице спокойно. За десять минут мимо прокатило три машины, в один из домов забежал мальчишка с ранцем на плече. Прежде чем скрыться за забором, малец швырнул снежком в пса, который ютился на картонной коробке.
– Вот гаденыш! – возмутился Тимур.
«Ладно, вперед!» – он надел шапку, выключил магнитолу и, прихватив недоеденную булочку, вышел из машины.
– Эй, дружок, – парень свистнул, пес с интересом вытянул голову, – иди сюда, хороший мой, есть хочешь?
Собака хоть и поглядывала на него с опаской, но подошла и схватила кусок.
– Молодец, поможешь мне, дружище?
Словно заинтересовавшись предложением, пес вытянул белесую мордочку и навострил черные уши.
Тимур перешел дорогу. Дворняга, приветливо виляя пятнистым хвостом, заторопилась следом. У нужного дома парень остановился, присел покормить нового друга.
Способность чувствования не улавливала чужие эмоции. Скорее всего, в доме никого нет, но проверить надо. Тимур нажал на звонок домофона.
Собачонка, проглотив булочку, выжидающе смотрела парню в глаза, а он ждал ответа. Если сенсер понял, что засветился, то наверняка успел скрыться. Или вся семья спешно сбежала. Возможно, в доме вообще нет сенсера: мало ли кто проходил мимо, сорвался или специально спустил пары да пошел дальше. А может, элитовцы уже приезжали и оставили за высоким забором несколько трупов.
Никогда не угадаешь, вариантов много.
Тимур еще раз вдавил кнопку до упора и присел на корточки.
– Что же нам делать, дружок? – тихо спросил он, почесав собаку за ухом. – Неужели мы как всегда опоздали?
Тимур случайно заметил колыхание занавески в доме напротив и присмотрелся внимательнее. В окне мелькнула тень. Можно было бы подумать, что это бдительные соседи подглядывают за незнакомцем, но к парню потянулись очень сильные эмоции: паника, страх, растерянность.
Он не сомневался:
Песик примчался следом.
– Ты все съел, дружок, больше нет.
Парень нажал на звонок, приветственно махнул в камеру над забором. Ответа не последовало. Тимур не собирался сдаваться – решил брать измором. Он звонил до тех пор, пока терпение хозяев не лопнуло.
Домофон заговорил напуганным девичьим голосом:
– Что вам надо?
– Послушайте меня, пожалуйста, не выключайтесь. Я могу помочь вашему соседу из дома напротив. Если вы его, ее прячете, то наверняка знаете об «Элите».
– Не понимаю, о чем вы, уходите, а то позвоню в полицию.
– Не надо. Пожалуйста, мы можем поговорить не через домофон? Я расскажу все подробно. Я сам скрывался от «Элиты» два года. Есть место, где можно спрятаться, пока не пройдет фаза. Вы понимаете, о чем я говорю? Если да, пожалуйста, подумайте, пока не поздно. Элитовцы могут скоро подъехать, а ваш друг так трясется от страха, что его обязательно почувствуют. Подумайте. Я подожду ровно пять минут. Если вы не выйдете, я уеду. Я не стану никого принуждать, не бойтесь. Просто поговорим, и ваш сосед сам решит, что выбрать.
Тимур закончил тираду и выдохнул.
«Вот это я наговорил, – усмехнулся он. – Если девчонка не в теме, то она не полицию, а психиатров вызовет».
Алиса
Она никак не могла взять себя в руки, металась по комнате, не знала, что делать.
«Позвонить маме? Да какое ей до меня дело?!».
Все, что она сказала, улетая в Испанию: «Если не передумала поработать на «Элиту», постарайся не сорваться».
«Да, конечно, мамочка! Спасибо за совет. Сорвалась, черт возьми, но в «Элиту» не хочу. Что же делать? Не могу же я у Ирки жить! Домой возвращаться страшно, вдруг придут эти «костюмчики», как говорил Ванька, и начнут качать права. Нет, не хочу. У меня свои планы на жизнь. Плясать под их дудку не собираюсь!».
Мамин отец был элитовцем, и в шестнадцать она должна была ступить в ряды новобранцев, но сбежала, потому что забеременела. В «Элите» с ее положением быстро бы разобрались, а тогда она очень хотела ребенка. Алису сей факт всегда удивлял. Она не помнила времени, когда мама ее любила. Зато отлично помнила слова, которые слышала тысячи раз: «Не повторяй мою ошибку!».
Ошибкой – вот кем Алиса была все шестнадцать лет.
А теперь еще и обузой, которая мешает тридцатидвухлетней красотке наслаждаться молодостью и достатком. У мамы не жизнь, а сплошной праздник: путешествия, богатые ухажеры. Когда тут печалиться да о дочери думать?
«Ну и ладно, сама справлюсь».
– Алис, ну хватит, – взмолилась Ира, – ты мне пол протрешь. Может, все обойдется.
– Может. А может, и не «может».
– Успокойся, часа два прошло, никто не приехал, – сказала девушка, подойдя к окну.
Алиса плюхнулась в кресло. Потирая ладони, которые отчего-то зудели, она смотрела на подругу. Ира легонько пританцовывала под музыку, которую включила для снятия напряжения, следила за домом напротив. Домом, куда Алиса боялась возвращаться.