Миллионщица
Шрифт:
Они встретились – на сей раз не на квартире, а в каком-то затрапезном кафе, где наличие знакомых полностью исключалось. Лариса тихо плакала, Красных – со всей нежностью, на какую только был способен, утешал:
– Девочка моя… Ну, считай это частью своего гонорара Витьке…
– Я что, по-твоему, проститутка, чтобы расплачиваться натурой? – вспыхнула Лариса.
– Боже упаси, разве я это имел в виду?! – Красных смотрел на нее с ужасом.
– А что же еще можно иметь в виду?
– Только то, что Витька конечно же подонок, поскольку – я это знаю точно – ни одна его клиентка не миновала этого
Она всхлипнула в последний раз и подумала, что насчет этого момента Красных прав: не сумела бы…
– И тебе ничуть не больно, что я… я…
– Больно!.. – перебил он. – Ты даже не представляешь, до какой степени мне это больно… Но твоя жизнь мне, ласточка, неизмеримо важнее любой боли, поверь! Именно поэтому я стерплю все… все! А ведь я знаю… говорил тебе не раз и не два и повторю еще раз: вытащить тебя из болота, в которое ты попала, заметь, по собственной глупости, кроме Витьки, не сумеет никто!
Конечно, Сергей был прав, в этом у Ларисы сомнений никаких не возникало. Но разве от этого легче терпеть так называемые «ласки» омерзительного типа, оказавшегося к тому же ненасытным? Свиданий адвокат требовал едва ли не через день, и она, проклиная его, себя и даже Сережу, покорно тащилась в его офис, успокаивая себя только одним: когда-нибудь все это кончится. Как утверждал царь Соломон: «И это пройдет…»
…Покинув адвокатскую контору, Лариса медленно катила по Садовому, покорно стоя в неизбежных даже в этот дневной час пробках, и даже если бы она заподозрила за собой слежку, «хвост» все равно не обнаружила бы: из-за этих самых пробок, благодаря которым одни и те же машины часами двигались друг за другом. Да и мысли ее сейчас занимало совсем другое. До недавнего времени Ларисе казалось, что ничего худшего, чем уже успело случиться, произойти с ней просто не может, и так уже все произошло. Но жизнь словно задалась целью уничтожить неверную жену Стулова.
Все случилось до вульгарного просто: приехав, как это частенько теперь бывало, на их с Сережей квартиру раньше любовника, она решила воспользоваться тем, что Красных опаздывал, и встретить его в самом соблазнительном виде, на какой была способна. Быстро переодевшись в полупрозрачный алый пеньюар, накинутый прямо на голое тело, задвинув легкие шелковые шторы, она нырнула в постель и, приняв одну из самых изящных своих поз, откинула легкое покрывало в ожидании Сережи. Лариса предполагала поразить его воображение прямо с порога. Красных, между тем, все не шел и не шел.
Лара начала нервничать, как всегда в таких случаях, пришла в голову мысль, что с ним могло что-то случиться. Не выдержав, она плюнула на свой замысел, вскочила с кровати и, подойдя к окну, выглянула наружу: отсюда просматривалась подъездная дорога к дому, которая в данный момент оказалась пуста.
Что могло задержать
Уже не думая ни о каких соблазнах и прочей ерунде, Лариса вернулась к постели и бросилась на нее, руководимая отчаянием, уже готовым заполонить все Ларисино существо. И вскрикнула от боли: в ее плечо впилось что-то острое, как игла!
Подскочив на постели, она откинула подушку и – обмерла: среди шелковых простыней торчала обыкновенная, основательно потертая от долгого употребления, металлическая шпилька для волос. Чужая женская шпилька! Лариса металлическими заколками не пользовалась никогда. Сейчас она предпочитала костяные, а в бытность свою женщиной небогатой носила пластмассовые. Когда-то давно она где-то прочитала, что металлические шпильки портят волосы, которые от них начинают сечься и даже тускнеть, а своими золотистыми локонами Лариса Вячеславовна крайне дорожила всегда, отлично понимая, что они – существенная часть ее красоты…
И вот теперь она смотрела на это явное свидетельство того, что на ее ложе любви побывала чужая баба, словно на ядовитую змею, с яростно колотившимся сердцем, чувствуя, как наливается жаром ее лицо и тело. Именно в этот момент ключ в двери повернулся и слегка запыхавшийся Сергей вошел в квартиру, попав, что называется, прямиком в пламя Ларисиного бешенства. Впервые за несколько лет их романа она закатила ему настоящий скандал – с пошлой истерикой, злой и некрасивой.
Потом, когда первая волна Лариного безумия (так определил это ее любовник) схлынула и у него появилась возможность вставить в поток направленных на него обвинений хотя бы слово, он долго убеждал ее в том, что шпильку, скорее всего, выронила из своей прически женщина, приходившая сюда раз в неделю для уборки. Утверждал, что у той длинные волосы и она наверняка именно такими «штуками» их и закалывает. Лариса эту тетку не видела ни разу, нанимал и оплачивал ее Красных, ей приходилось верить ему на слово… Поэтому она твердо решила познакомиться с уборщицей, выбравшись для этого сюда специально в очередную пятницу.
Сергей и не думал возражать, и это немного успокоило Лару, хотя сомнения все равно остались. Это ж как надо изогнуться, чтобы, застилая и перетряхивая оставленную в беспорядке постель, уронить свою шпильку точнехонько между подушками? Неужели все-таки Сережа, ее Сережа, – обманщик и предатель?!
– Я, – сказала она тогда, – конечно, попытаюсь тебе поверить… Но учти: ее ты предашь или меня, Сережка, что бы со мной ни случилось – все сделаю для того, чтобы то же самое произошло и с тобой. Я не отдам тебя никому и никогда! Хотя бы потому, что именно из-за тебя я перевернула всю свою жизнь, можно сказать, сломала ее!
– Ласточка, – сказал он в ответ осторожно и совсем даже не ласково, – но ведь и моя жизнь перевернулась и сломалась одновременно с твоей! Разве нет? Разве я не лишился основной части своего дохода, а фактически еще и семьи в придачу? Ритка готова была терпеть наш роман, но не те последствия, к которым он привел, а о ее папаше я уж и не говорю. Настоящее чудо то, что меня пока не выгнали из собственной квартиры. Квартира-то как раз записана, как и все остальное, на Риту. Дома, о чем я тебе пока что, кажется, ни разу не говорил, у меня – сущий ад: со мной не разговаривает толком даже прислуга…