Миллионщица
Шрифт:
Некоторое волнение на аппетите Иванова никак не отразилось. И даже не помешало ему приблизительно прикинуть план дальнейших действий – как его подзащитной так и собственных, – продумать, кого из нужных ему людей необходимо будет взять в свою «команду» на этот раз.
Где-то часа через полтора, так и не дождавшись звонка Артамонова, он, испытывая подлинное удовольствие от сытости, покинул ресторанчик и, забравшись в терпеливо поджидавший его на платной стоянке «опель», развернул руль в сторону загородного дома Стуловых: дорогу очень толково ему объяснил Красных. Спустя еще два часа адвокат достиг цели, опоздав к назначенному им самим времени всего на
Очевидно, хозяйке дома – можно вполне сказать «бывшей хозяйке» – эти пятнадцать минут показались как минимум вечностью, до такой степени она была заведена к моменту прибытия Иванова. Лариса сама открыла адвокату двери, и он, несмотря на то что ожидал увидеть женщину и молодую, и красивую, был все-таки слегка ошарашен внешностью своей подзащитной: со слегка растрепавшимися золотистыми локонами, с выступившим от волнения румянцем, Лариса Вячеславовна и впрямь выглядела впечатляюще. Сергея можно было понять: именно из-за таких вот классических красавиц-блондинок и совершается на свете по меньшей мере половина мужских глупостей.
– Проходите… Здравствуйте… Простите, я думала, вы уже не приедете! – Она шла впереди него через холл, падающий спереди свет сделал и без того легкий пеньюар Ларисы почти прозрачным, и Виктор Степанович вдруг почувствовал какое-то странное, давно не испытанное им волнение.
В этот момент Лариса внезапно остановилась, круто развернувшись к нему лицом. Иванов едва не налетел на свою клиентку, ее небесно-голубые глаза на секунду оказались очень близко от него, в них метались страх, паника, еще что-то, делавшее женщину абсолютно беззащитной.
– Вы мне правда поможете? – почти прошептала она.
– Помогу… – Он неожиданно слегка охрип. – Непременно помогу! Вы должны успокоиться… Давайте присядем?
– Да-да, конечно!
Она снова развернулась и повела его к бару в дальнем углу холла, возле которого стоял низкий стеклянный столик и два кресла. Избранное ею для столь важного разговора место – просматриваемый со всех сторон холл – удивило его. Стулова же словно почувствовала это удивление. Печально усмехнувшись, она, указав адвокату на одно из кресел и изящно приземлившись во второе, пояснила:
– Простите, что не провела вас наверх, в гостиную. В этом доме я не верю даже стенам, я живу тут не одна.
Он знал, что кроме нее и детей в особняке постоянно проживает только няня, она же, кажется, и гувернантка. Что ж, платит этой дамочке, безусловно, Стулов, так что ничего удивительного, что та шпионит за женой хозяина.
– Я помогу вам непременно и наверняка, – негромко, но уверенно произнес Иванов, по-прежнему не в силах оторваться от почти неприличного разглядывания своей клиентки. – Но вы должны быть со мной предельно откровенны, рассказать решительно все, что было на самом деле, начиная с того, каким образом вы вышли на этого Живчикова.
– Сергей сказал, что я могу доверять вам абсолютно. Да, я понимаю и все-все расскажу! – Она судорожно всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. – Часа мне хватит, а потом Велена с детьми вернется с прогулки, и поговорить мы уже не сможем.
«Господи, и что она нашла в этом растяпе Сережке?! – подумал неожиданно для себя Виктор Степанович. – Неужели не видит, что он трус, размазня и трясется исключительно за собственную шкуру?»
Лариса между тем окончательно овладела собой и приступила к своему нелегкому рассказу. Иванов постарался максимально сосредоточиться на ее словах, лишь изредка задавая необходимые для полной картины вопросы, запоминая нужные имена
Особняк он покинул до того, как Велена с детьми вернулась с прогулки, договорившись о следующей встрече вне его стен, тщательно отрепетировав все, что клиентка должна говорить следователю, который наверняка прибудет вместе с ним на днях. Дозированную информацию, предназначенную для Артамонова, продуманную Ивановым еще накануне этого визита, он заставил Ларису повторить дважды, убедившись в том, что память у его клиентки, слава богу, преотличная, а ум, судя по всему, ясный и цепкий.
Отъезжать от дома он, тем не менее, не торопился, решив глянуть на шпионку-гувернантку для начала хотя бы издали. Виктор Степанович считал себя хорошим физиономистом, способным оценить человека в первом приближении даже визуально. Во всяком случае, ошибался он редко.
Особо долго ждать ему не пришлось – очевидно, Велена с детьми, хмурой худенькой девочкой лет десяти и веселым полненьким пацаненком, тем самым наследником папашиного состояния, гуляли где-то поблизости. Гувернантка столь мало походила как на гувернантку, так и на няню, что данный факт вполне мог вызвать удивление: интеллектуальное лицо, главным украшением которого были большие, яркие и, несомненно, умные глаза, нежная кожа. На вкус тех, кому нравятся брюнетки, – почти красотка. Все это, вместе взятое, адвокату не понравилось, хотя определить, почему именно, вот так, с ходу, он не смог. Но вспомнив, что соответственно все еще действующему завещанию Стулова именно эта женщина получает опеку над старшей дочерью бизнесмена, окончательно помрачнел: в случае чего такая женщина вполне может причинить кучу неприятностей. И скорее всего, ее доля участия в том, что произошло с Ларисой, тоже есть. Хотелось бы только знать, какова она и в чем состоит.
Адвокат завел, наконец, движок, и его темный «опель» медленно тронулся с места.
14
Женщина, сидевшая напротив Александра Борисовича Турецкого, выглядела вполне уравновешенной и спокойной. Разделял их только его стол, в данный момент аккуратно прибранный. Однако Александр Борисович на своем веку перевидал достаточно и подследственных, проходящих по «особо важным», и свидетелей, чтобы не верить в это спокойствие, углядеть за ним те незаметные нетренированному глазу детали, которые говорят правду о внутреннем состоянии человека, одновременно – о силе его характера.
Велена Максимовна Гальская, прибывшая сюда минута в минуту к назначенному Турецким времени, несомненно, обладала характером твердым, как скала, а все ее внешнее спокойствие было, безусловно, обманчивым. Однако имелась еще одна сторона, которой в данный момент Александр Борисович решительно не понимал.
Не понимал же он одного очень простого обстоятельства. Из материалов дела следовало, что Гальская проживает в доме Стулова уже более десяти лет, выполняя обязанности воспитательницы его детей и помощницы по хозяйству. Даже если оставить в стороне странность самой ситуации – женщиной она, по словам самого же Стулова, была вполне обеспеченной, следовательно, столь незавидную для современной дамы участь избрала сама, – оставалось еще одно непонятное ему обстоятельство: у Велены Максимовны не было, во всяком случае на первый взгляд, никаких причин выглядеть в глазах Александра Борисовича столь каменно-спокойной. Напротив! Если уж изображать – куда естественнее изобразить горе от потери ребенка, выросшего на ее руках. Она же это горе старательно прятала. Почему?